О медиагруппе |Продукты и услуги
Онлайн конференция
Бизнес зал

Загадки Черного моря

(22:32 / 225.11Mb / просмотров видео: 377)
Черное море…Мечта почти каждого отпускника, источник вдохновения для кинематографистов, историческое место базирования российского флота и кладовая бездонных запасов природных богатств. А что скрывают под собой волны Черного моря? Как оцениваются запасы природных ископаемых? Какие изыскания ведутся? Каковы рыбные и другие биологические ресурсы? Чем славятся уникальные млекопитающие – черноморские афалины? Возможно ли создание природных морских заповедников? Насколько опасным может быть море для хозяйственной и иной деятельности? В какой мере на Черном море ликвидированы последствия экологических катастроф? На эти и другие вопросы ответил заместитель декана географического факультета МГУ им М.В. Ломоносова по научной работе, член-корреспондент РАН Сергей ДОБРОЛЮБОВ.
Вступительное слово, Сергей Добролюбов:
Уже затерта фраза о том, что Черное море – уникальный природный водоем. Он действительно уникален. И уникальность его прежде всего в том, что с глубиной 100-150 метров 90% объема моря занято сероводородом. Причина такого интересного строения его вод заключена в том, что очень мелкий пролив Босфор соединяет его с Мраморным и Средиземными морями, через этот пролив соленая и плотная вода скатывается в Черное море, а вся та пресная вода, которая с реками поступает в Черное, уменьшает соленость верхних слоев и не дает перемешиваться воде до дна. Поэтому 10% моря – это сфера нашей нормальной кислородной жизни, где обитают животные, морские организмы, а 90% – это бескислородная среда, где возможна только очень специфичная жизнь. И она, конечно, абсолютно нетривиальна для всего того, что на Земле существует. Море, конечно, очень интересно еще и своими ресурсами. Для нас это, конечно, рекреационный ресурс прежде всего. Потому что оно теплое, и оно очень комфортно по солености, об этом многие забывают. Например, в Черном море приятно плавать и нырять без всяких очков и масок, потому что соленость моря, 17-18 промилле, близка к той солености, которая у нас в глазах. И нет никакого отторжения ни от пресной воды, ни от соленой морской, которая в два раза более соленая. Кроме того, помимо этого рекреационного использования, есть ресурсы биологические, достаточно интересные. Ресурсы все время меняют видовой состав из-за так называемых видов-вселенцев. Потом, конечно, есть минеральные ресурсы – это нефть и газ, которые добываются на шельфе в северо-западной части, между Крымом и Одессой. Это строительные материалы, это титаново-магнетитовые пески. Турция, например, добывает треть своего угля из наклонных шахт, которые выходят под дно Черного моря. И кроме того, транспортное значение моря очень велико. Для нас это пути в Европу, для наших нефтегазопроводов. Это пути для танкеров, которые затем выходят в Босфор и могут идти в любую точку миру. И внутренние перевозки тоже достаточно сильны. Так что море очень интересное, и какую сторону его жизни ни возьми, там найдется очень много проблем, особенно углубляющихся в последние 30-40 лет.

Ответы на вопросы
Александр:

Каково экологическое состояние Черного моря, есть ли неликвидированные последствия экологических катастроф в Черном море?

Сергей Добролюбов:

Экологические катастрофы в Черном море связаны в основном с тремя причинами. Первая – это сток рек. Не будем забывать, что довольно крупные европейские реки впадают в это море. Прежде всего Дунай, это 200 кубических километров в год. Дон, через Азовское море, тоже фактически попадает. Но главное – Днепр, Днестр, Риони, ряд рек Турции. Так что на самом деле сток большой, и все, что Европа производит или выращивает на своих полях с помощью удобрений – смывается в Черное море. Поэтому так называемый биогенный сток, это азот и фосфор, удобрения – приводит к тому, что Черное море стало зацветать, как обычный пруд. Так, кстати, происходит и в Балтийском море, которое таким же образом закрыто от основной части океана. Море зацветает из-за того, что появляется дополнительное количество азотов и фосфоров в поверхностном слое, планктонные организмы его используют, отмирают остатки, опускаются на дно, на мелководье на глубинах 10-40 метров, и начинается процесс гниения дополнительного количества этих остатков, который приводит к так называемым заморным явлениям, которые и в пруду происходят зимой – выедается весь кислород. Даже не в слое 150-200 метров, а на глубинах 10-20-30 метров, в северо-западной области, примыкающей к Одессе и к устью Днепра, вот там эти заморные явления бывают очень часто. А северо-западная часть чем важна – там очень широкие шельфы. Там идет формирование молоди рыб, нагулы, и так далее. Поэтому эта зона ключевая. Вторая очень важная экологическая проблема связана с авариями танкеров. Причем есть аварии танкеров, которые связаны с природными процессами, мы все помним знаменитый шторм 2007 года, когда несколько танкеров разломилось. Они были приспособлены в основном для речного транспортирования нефти, а не для серьезных штормовых условий. Волны 8-9 метров, которые разломили несколько таких танкеров. Самая опасная экологическая катастрофа была в районе Керченского пролива. Известно, что чем холоднее вода, а это ноябрь, декабрь, тем медленнее происходит ликвидация последствий, даже не связанная с очисткой берегов, а тем, что нефть разлагается медленно. Поэтому эта нефть несколько лет наблюдалась в песках, даже в прибрежных. И наконец, третий интересный очень вид – это так называемые виды-вселенцы. Это настоящая экологическая катастрофа. Когда во времена Советского Союза зерновозы стали возить зерно из Америки, в трюмах они завезли (когда промывали где-то в районе Хьюстона и Нью-Орлеана свои танки) маленького грибневичка. Это небольшая полужидкая субстанция, даже не медуза, такой маленький огурчик. Этот грибневичок, мнемиопсис, съел весь планктон, которым питались рыбы. В результате этого резко уменьшилось количество черноморских медуз, это происходило в течение 80-х годов. Резко упали выловы. Вот такой грибневичок. На наше счастье, в 90-е годы в Черное море заселился еще один вселенец, который является естественным врагом этого мнимеопсиса, и начал его выедать. Ситуация стабилизировалась, опять появились медузы, увеличилось количество рыб. Но там есть одна проблема – вспышка численности этого мнимеопсиса – апрель-май, а хищник, его поедающий, появляется ко второй половине лета. Поэтому главное – пережить первую половину лета. Еще одна известная загадка Черного моря – тоже не столько-загадка, как вид-вселенец. Рапаны – это раковина, которую все покупают, когда приезжают в Крым, на Кавказ – это тоже вселенец. Он прибыл в Черное море из Японского. И опять, у него нет естественных врагов, он выедает абсолютно все, и очень трудно с ним бороться. Но, говорят, в последние годы количество рапанов уменьшилось, и в кафе и ресторанах тоже уменьшилось количество салатов из рапана. Количество туристов не меняется, но надо четко понимать, что туризм – это Болгария, Румыния, Украина, Россия, в меньшей степени Грузия. А Турция свое черноморское побережье оставляет как некий природный заповедник, не тратя деньги – для них это холодное море, где короткий сезон купания. Берег смотрит на север, он такой еще темный немножко. И там не развиваются туристские рекреационные объекты, все сосредоточено на Средиземном и Эгейском.

Сергей:

Возможно ли создание заповедных зон на территории российской части Черного моря, есть ли такая необходимость, на чем нужно акцентировать внимание?

Сергей Добролюбов:

Я уже сказал, что Северо-западный шельф очень важен с точки зрения нагула рыб, возникновения всяких заморных явлений. Поэтому спасать нужно двумя путями, первый – резко сократить сброс нитратных удобрений, фосфорных удобрений в бассейны рек – Дуная, Днепра, Днестра, и Дона в том числе. И тогда будет меньше таких явлений. Во-вторых, контроль над вселенцами – это очень сложная задача, потому что сейчас со всего мира идут танкеры в Новороссийск, например. Они промывают свои балластные воды, и потом – красноморские рыбки, например, вылавливались в Черном море, хотя они по солености не должны там выживать. Средизимноморские барракуды где-нибудь под Балаклавой вылавливались. Плюс к тому мы понимаем, что Дунай соединен каналами с Северным морем. Если есть внутриевропейские каналы, то по ним тоже живность может поступать из одного бассейна в другой, не иметь там естественных врагов и резко изменять экологическую ситуацию. Поэтому заповедник – я думаю, что на территории Турции это все реально, а черноморское побережье России, Украины – это все довольно сложно, потому что это дорогое удовольствие. Там вокруг есть виллы, которые вокруг себя создают некий локальный заповедник. А вот заповедник морской всеобщего пользования – об этом разговоры ведут, но пока это довольно сложно. Более того, мы понимаем, что есть ведь добыча нефти и газа. Та же северо-западная часть уже Украине дает достаточно приличный процент ее добычи. Они тоже не могут, не имея других резервов, оставить эту территорию только как рекреационную.

Анна:

Чем славятся уникальные млекопитающие – черноморские афалины?

Сергей Добролюбов:

Это, конечно, уникальное животное. Все, кто были на Черном море, наверное, его видели. Оно очень дружественное к людям, используется в медицине, знаете, что детей, больные церебральным параличом, купают вместе с дельфинами, и это улучшает их самочувствие, и психологическое состояние. Дельфины очень ласковы к людям. До Войны шла добыча дельфинов на мясо. Но сейчас она запрещена, есть конвенция, подписанная в начале 90-х годов всеми черноморскими странами, о сохранении природных ресурсов Черноморья. Дельфины используются не только в медицине, в педиатрии, для детей. Вы, наверное, знаете – используются они и в оборонных целях. Это фактически живые мины. Дрессированные дельфины могут переносить на себе взрывчатку и взрывать суда. Такие работы тоже ведутся, и не только в Советском Союзе они были. Сейчас они уменьшены, но существуют еще такие базы. В США, я знаю, ведется такая работа, но, конечно, не на территории Черного моря.

Анна:

Есть такой миф, что черноморская морская звезда может выпустить из себя кровь и набрать воду. Это действительно так, у них состав, структура подходит? То есть фактически живые существа могут существовать на воде, или это миф?

Сергей Добролюбов:

Я думаю, что это миф. Более того, я рассказывал про рапана – естественный враг рапана в Японском море – это морские звезды. Они их поедают и контролируют численность. Из-за того, что морских звезд нет в Черном море, таких, как в Японском – рапаны и размножилась до таких пределов, что их можно добывать и на салат использовать. Вообще очень много мифов, что Черное море кишит рыбой. Оно кишело рыбой действительно 40-50 лет назад, но траловый вылов рыбы привел к тому, что уловы упали в 3-5 раз по сравнению с 50-60-ми годами. Трал взмучивает воду на самых важных для молоди рыб и для обитания глубинных рыб– 30-80 метров, до бескислородной зоны. И поэтому рыбы в Черном море стало мало. Основные уловы теперь дает хамса маленькая, такой черноморский анчоус, черноморская ставридка, которой тоже стало меньше. Потом еще один вселенец, очень известный, так называемая кефаль. Но не кефаль черноморская, которая всегда там была, а дальневосточная кефаль под названием пеленгас. Это рыба сантиметров 80, веретенообразная, вкусная довольно. Ее тоже становится мало. Сейчас, говорят, она в Азовское море ушла. Азовское море менее соленое, чем Черное, 12-13 промилле, в Черном – 17-18. Тем не менее, рыбы мигрируют туда-сюда. Очень много хищнического вылова рыбы, браконьерского абсолютно. И за этим трудно следить, потому что море международное. Оно, конечно, разделено на экономические зоны, но хорошего надзора за этим нет.

Сергей:

Несколько лет назад поднимался вопрос о том, что Черное море стало менее спокойным, волны усиливаются. Есть ли сейчас такая тенденция?

Сергей Добролюбов:

В Московском университете создана специальная лаборатория оценки природных рисков. Мы начали очень активно заниматься этой проблемой в последние три года. Во-первых, количество циклонов в районе Черного моря действительно увеличилось. Причем даже если высота волн средняя в Черном море не росла в последние годы, эти выбросы, редкие шторма, редкая повторяемость с максимально высокими волнами – выросли. Более того, мы мало знали и об осадках, которые выпадают прямо у побережья Черного моря. Мы все знаем катастрофу в Крымске. Ведь те данные статистики, которыми пользовались прогнозисты, говорили, что в день может выпасть на побережье Черного моря не более 50 мм осадков. В Геленджике выпало 250 за день, в 5 раз больше, чем ожидалось. В 2002 году у самого побережья в районе Абрау-Дюрсо были такие случаи. Потом прогнозисты очень часто не берут в рассмотрение то, что хотя море не очень большое, но все-таки достаточное для того, чтобы над ним циклоны усиливались, потому что, например, тайфуны где-нибудь в районе Мексиканского залива усиливаются над теплой морской поверхностью. Также и тут, над Черным морем, есть усиление циклонов, и за счет этого – увеличение количества осадков. Над Черным морем смерчи достаточно серьезные. В Новороссийске они часто наблюдаются, и тогда на побережье выпадает соленая вода, потому что смерчи засасывают воду из моря. Можно отличить, попробовав на вкус, какая вода выпадает, пресная или соленая. Один из примеров – волны 8-9 метров в районе Керченского пролива в ноябре 2007 года, когда поломало несколько танкеров. А вообще мы вычислили, что максимально возможный раз в сто лет самый страшный шторм, если будет в Черном море – высота волны порядка 14 метров. Не в Средиземном и не в океане. В океане может быть 28, в Атлантике северной, где-то между Ирландией и Канадой, например. А здесь 14, что тоже много. Надо к этому быть готовыми, если мы строим вышки по добыче нефти и газа, значит, мы должны каким-то образом настроиться на определенную заблаговременность того или иного события. Так же, как это нужно делать при строительстве плотин в прибрежных районах, когда мы точно знаем, что у нас осадков в пять раз больше, чем мы ожидали, может выпасть за день.

Николай:

Черное море – одно из самых безопасных в плане населяющих его существ и их угрозы для человека. Не появляются ли какие-то опасные новые виды?

Сергей Добролюбов:

Беспокоиться особо не стоит, но в Черном море всегда были рыбки, которых нельзя использовать для еды, или скаты, у которых есть шип. Но что-то типа акулы – да, можно где-то в траловых водах эту акулу выпустить случайно, но чтобы она какой-то вред приносила… Гораздо опаснее, особенно для пловцов, в Черном море та называемые разрывные течения. Мы слышали несколько таких случаев в Азовском море, когда дети погибали. Если в море вдается коса, острый мыс, то и у его основания, и у его вершины может быть течение, которое выносит пловца от берега, и ты просто не можешь справиться с этим течением. Обычно это вроде бы абсолютно спокойная погода, нет волн, и это течение очень сильное. Обычно это через день-два после прекращения действия сильного ветра. Вроде бы спокойно, но в то же время тебя выносит, и у тебя нет сил доплыть обратно. Такие случаи возможны. Вы же знаете, кто у нас смотрит на все предупреждения о разрешенных зонах купания. Спокойно, ветра нет. Кроме того, вы знаете, в Черном море есть проблема, связанная с так называемыми гонами, когда воздух 30, и вода вчера была 28, а сегодня вода 15 или 14. Если вдольбереговой сильный западный ветер дует, у крымского побережья такие случаи возможны.