О медиагруппе |Продукты и услуги
Онлайн конференция

Многогранность проблемы донорства

Всемирный день донора крови отмечается 14 июня по инициативе Всемирной организации здравоохранения. Но донорство не ограничивается только сдачей крови. Донорство – это более широкое понятие: как практическое, так и нравственное. Нравственно, потому что это не просто действие, а чаще всего возможность подарить нуждающемуся человеку надежду на жизнь. Практическое, потому что это может коснуться каждого: в любой момент может понадобиться не только донорская кровь, но и компоненты крови, и трансплантация костного мозга. О насущных проблемах донорства в России и возможных путях решения этих проблем рассказали Вера БОГДАНОВА - начальник управления организации службы крови ФМБА России, Валерий САВЧЕНКО – директор НИИ Трансплантации костного мозга и молекулярной гематологии, член-корреспондент РАМН, доктор медицинских наук, профессор и Михаил ЛАЗАРЕНКО - главный трансфузиолог Гематологического научного центра РАМН (ГНЦ РАМН), доктор медицинских наук.
Ответы на вопросы
Антон:

Можете ли Вы сказать, сколько крови нужно в целом по стране, или хотя бы по Москве ежедневно и сколько не хватает? И что Вы делаете, чтобы как-то побороть эту ситуацию?

Вера Богданова:

Потребность крови по стране определяется количеством доноров на тысячу жителей. В нашей стране эта цифра составляет в настоящее время 13 доноров на 1 тысячу жителей. Минимальным стандартом международные европейским считается 25 доноров на 1 тысячу жителей. К сожалению, зарегистрированных случаев отказа людям в госпитализации или отмены операции или неоказания помощи срочной помощи – зарегистрированных случаев нет. Кровь всегда находится Москва – особый горд, мегаполис, и здесь сосредоточены крупные кровепотребляющие клиники. Сюда едут пациенты со всей страны. Получается, что кровепотребление больше, чем в других городах, поэтому доноров, конечно, не хватает в крупных городах. Что для этого делается. Программа развития донорства, которая разработана на 5 лет, и первый этап ее реализован в 2008 году, предполагает разработку и введение в действие информационного центра, в который стекается информация о запасах крови со станций переливания крови всей страны. Эта база данных запасов крови позволит управлять запасами, перераспределять их. Программа рассчитана на 5 лет. За это время 100 крупных станций переливания крови войдут в общее информационное пространство.

Михаил Лазаренко:

Часто возникает вопрос, сколько же нужно крови по стране. И еще наиболее острый вопрос, который часто поднимают СМИ, а хватает ли компонентов донорской крови. Мне неоднократно приходилось отвечать на этот вопрос и наша задача –не зарабатывать на этом вопросе дивиденды, а разъяснять населению, что в РФ компонентов донорской крови достаточно, чтобы обеспечить лечебный процесс. В ряде городов – Москва, Санкт-Петербург, где используются высокотехнологиные методы лечения, где большое количество крупных многопрофильных лечебных учреждений, конечно, и используется большое количество компонентов и препаратов донорской крови. И поэтому в таких учреждениях часто возникает определенный дефицит компонентов крови, который покрывается за счет имеющихся запасов и за счет доставки из других регионов. И в связи вот этим перераспределением, как уже упомянула Вера Васильевна, пока централизованной службы по оперативному перераспределению запасов донорской крови в РФ не существует из-за этой проблемы происходит иногда ажиотаж по поводу компонентов донорской крови. Но, в итоге, все равно гемотрансфузионная среда находится и доставляется пациенту. Поэтому вопрос об увеличении количества доноров связан, в первую очередь, с тем, чтобы и медицина, и служба крови работала в плановой спокойной обстановке, без проведения периодических подвигов по доставке донорской крови.

Валерий Савченко :

У меня нет такой информации, сколько не хватает компонентов. Но крови, конечно, в целом не хватает, и испытывают дефицит многие службы. Это вне всякого сомнения. В особенности не хватает компонентов для специальных целей. Например, если говорить о гематологии, то есть той области медицины, которая борется с лейкемией, которая выполняет трансплантацию костного мозга, то, конечно, здесь дефицит пока что достаточно серьезный. Если говорить о том числе больных, которые наблюдаются в Москве и в этом нуждаются, и тех количествах компонентов крови, скажем, тромбоцитов, которые переливаются этим больным, то, конечно, точной статистики нет, потому что она умалчивается, но реальное соотношение 1 к 10, 1 к 20 нуждающимся и обеспеченным. Кроме каких-то развитых центров, которые обеспечивают себя каким-то образом.

Алексей Николаевич:

Как известно, донорство оплачивается. А трансплантация костного мозга? И куда нужно в первую очередь обратиться человеку, жителю Подмосковья, если он хочет и готов стать донором костного мозга?

Валерий Савченко :

Донорство, действительно, вынужденно оплачивается, это верно. Трансплантация костного мозга для гражданина Российской Федерации, если он наблюдается и лечится в России, не является платной. В некоторых федеральных или муниципальных учреждениях, где выполняется эта процедура, этот дорогостоящий метод лечения проводится бесплатно, полностью за счет субсидий государства. Граждане других стран, если они обращаются к нам, то их государство оплачивает трансплантацию. Куда обратиться жителю Подмосковья, если он хочет стать донором костного мозга? Житель Подмосковья может стать потенциальным донором костного мозга, протипировав свою кровь и получив официальное уведомление о том, что он является потенциальным донором. Если он согласен стать донором, то он должен уведомить, где он в настоящее время проживает, контактные телефоны и адреса, чтобы можно было в случае необходимости его найти.

Михаил Лазаренко:

Вопрос трансплантации костного мозга занимает свое определенное обособленное место в вопросе донорства. Поскольку это более сложный вопрос и требующий более высокотехнологичного оборудования для службы крови. Поэтому такими спец вопросами занимаются в основном те учреждения, которые осуществляют трансплантацию костного мозга. К таким учреждениям относятся Гематологический научный центр РАН, представителем которого я являюсь, находящийся в районе метро «Динамо», Новозыкинский проезд 4А. Это онкологический центр РАН, находящийся на Каширском шоссе, также это Центр детской гематологии и некоторые другие учреждения Москвы. Но нужно отметить, что донорство костного мозга не является обособленной процедурой. Как правило, в донорстве и костного мозга принимают активное участие те лица, которые принимали участие в донорской крови и ее компонентах. Поэтому, обратившись в любое учреждение службы крови, где происходит работа с донорами, вы можете получить исчерпывающую информацию по этому вопросу.

Наташа:

Является ли трансплантация костного мозга в нашей стране бесплатной для реципиента? Если да, то почему постоянно слышны призывы оказать материальную помощь детям больным лейкемией? Врачи объясняют, что нужно закупать лекарства для подавления иммунитета и др. Так почему медики не "бьют во все колокола", не выносят на государственный уровень проблему, необходимость государственного финансирования всех остальных процедур, связанных с пересадкой костного мозга?

Михаил Лазаренко:

Нужно разъяснить ситуацию, которая довольно часто возникает и вызывает вопросы у населения, почему в СМИ появляются призывы срочно сдать компоненты крови или костный мозг для больного, находящегося в онкологической клинике. Дело в том, что лечении подобных пациентов с раком крови, с онкологией крови требует серьезных затрат. Государство давно обратило на этот вопрос внимание, еще в 1987 году в Советский Союзе был издан приказ по Министерству здравоохранения о финансировании трансплантации костного мозга гематологическим пациентам. И еще тогда по меркам социалистического государства ориентировочно стоимость такой процедуры оценивалась в 14 тысяч рублей. Согласитесь, это довольно большие средства. Даже в настоящее время у современных московских клиник не всегда имеются выделенные резервы денежных средств для того, чтобы оплатить лечение всех нуждающихся в этом пациентов. В связи с этим и раздаются призывы в прессе об оказании донорской помощи и как в обеспечении требуемыми лекарственными средствами, и, в том числе, обеспечение компонентов донорской крови, связанное с тем, что подобрать требуемую кровь таким пациентам довольно сложно, и требуется довольно большое количество доноров для выбора нужной крови. Это с одной стороны. С другой стороны, для таких пациентов количество компонентов донорской крови требуется крайне большое. К примеру, для лечения одного гематологического пациента с раком крови требуется в среднем около 50 доноров в неделю. В связи с этим и возникают подобные абсолютно обоснованные призывы к прессе, которые также нам, медикам, оказывают существенную помощь, поскольку являются своеобразным источником информации и о проблеме донорства, и о тех учреждениях, где можно сдать кровь для населения РФ.

Валерий Савченко :

Да, трансплантация костного мозга в нашей стране является бесплатной. Но число операций, которое выполняется, недостаточное. Необходимое число трансплантаций должно быть увеличено, по меньшей мере в 20 раз. И поэтому, когда мы слышим про оказание материальной помощи детям, больным лейкемией, хотя у детей есть мамы и папы, которым по 20-30 лет, они тоже должны думать, то надо учитывать по крайней мере два момента. Первое, необходимо обратить внимание государства и власти на то, что эта проблема существует. Второе и очень важное, все-таки, по-видимому, необходимо, чтобы финансирование вот этого метода лечения, этой технологии, как принято говорить, было не только бюджетным но и небюджетным. То есть должны быть созданы подзаконные акты, законы, согласно которым людям, которые жертвуют эти деньги, предоставлялись привилегии. В противном случае это никогда не будет сдвинуто с места. И еще один момент. Обращаю внимание тех, от кого это зависит. Деньги не должны уходить за границу (речь идет о больших деньгах, 200-300 тысяч евро на один случай), если уж и выполнять эти процедуры, то нужно профинансировать их здесь, потому что мало чем отличается современный уровень Российской Федерации и других стран – Соединенных Штатов, Германии и т.д.

Александр Богданов:

Планируется ли возродить в стране звание "Почетный донор" и какие-то связанные с ним льготы? Возможно, хоть это поспособствует росту донорского движения?

Вера Богданова:

Звание «Почетный донор» возрождать не требуется – это взывание никто не отменял, институт почетного донорства существует.

Валерий Савченко :

Зачем возрождать, оно существует, и льготы все существуют. Половина сотрудников моего отделения являются почетными донорами. Другое дело, мне кажется, для того, чтобы минимизировать число вознаграждений за донорство, я имею в виду число доноров, которые это делают за деньги, возможно, один из вариантов, это, конечно, создание не только вот таких очевидных привилегий, но и, возможно, косвенных форм защиты доноров, например, индивидуальное медицинское страхование. Меня всегда поражает, что люди с легкостью страхуют свои новые автомобили в течение нескольких лет, но при этом совершенно не заботятся о своем индивидуальном медицинском страховании, что поражает. Я думаю, что надо таким образом поощрять донорство, предоставляя социальную защищенность. С моей точки зрения, как бы мы ни навязывали принцип, что деньги решают все в этой жизни, в нашей стране большое значение имеет ощущение социальной защищенности человека, да и, кстати, для любой другой страны. Я думаю, эта форма была бы интересной.

Михаил Лазаренко:

Очередной вопрос, который был поставлен, как раз характеризует ситуацию, связанную с вопросом донорства в нашей стране. Звание Почетный донор СССР и звание Почетный донор РФ, которое было введено постановлением правительства РФ N 663 в 2004 году, конечно, никто не отменял. Но раз такой вопрос задается, значит, определенная часть аудитории не знает этих нюансов, а, следовательно, и работа по информированности населения по вопросам донорства также находится далеко не на высоком уровне. Очень кратко, что касается этого вопроса в 1993 году был принят закон РФ о донорской крови и ее компонентов, подписанный президентом РФ. В нем четко определено, что развитие донорства крови в РФ должен обеспечить комплекс, 1 - социальных, 2 - экономических, 3 – правовых, 4 – медицинских мер по организации донорства, и 5 – защиты прав доноров. Так вот, отсюда вытекает, что медицинская составляющая, собственно, мы, медики, которые чаще всего привлекаются к выступлению в СМИ, находимся только на 4-м месте в этом списке. И это правильно, поскольку вопросов донорства неразрывно связаны с национальной идеей, с национальной политикой, государственной идеологией. И именно это отражено в тех документах, которые регулярно публикуются в международный день донора, собственно, которому и посвящена наша конференция. В других странах в соответствии с рекомендациями ВОЗ, именно на государственном уровне и проводятся подобные мероприятия. В частности, в этом году основные мероприятия по проведению Международного дня донора планируется проводить в Австралии. И правительство этой страны, и международные организации, выделяют как финансирование, так и планируют общегосударственные программы по популяризации донорского движения. И каждый год для этих целей для такой массовой интенсивной пропаганды выбирается другая страна Всемирной организацией здравоохранения.

Олег:

Правда ли, что лучшим донором для российского гражданина может стать только представитель славянской нации, что даже среди белокожих американцев такого донора найти сложно?

Михаил Лазаренко:

Мы касаемся в какой-то степени сложного вопроса расовой принадлежности, который я как медицинский работник, оставляю специалистам в этой области. Что же касается медицинской и физиологической составляющей этого вопроса, то кровь у всех наций одного цвета, насколько вы знаете, и переливать этот ценный компонент, спасающий жизнь больному, можно независимо от расовой принадлежности. Основной момент – чтобы кровь была совместима по так называемым групповым антигенам. А вот этого добиться довольно сложно, поскольку таких антигенов огромное количество, более 4 тысяч, и подобрать требуемую кровь для конкретного больного довольно сложно. Для этого и требуется такое большое количество доноров.

Валерий Савченко :

Я считаю, что российский гражданин и представитель славянской нации, это не одно и то же. Россия – это многонациональное государство, в котором существует множество малых и очень древних народов, и очень большие народы существуют, и даже славянские народы существуют большие. Но для изолированных древних народов действительно подобрать донора где-то в другой популяции, этнически другой, бывает сложно, хотя возможно. Но, конечно, для коренного жителя Чукотки наиболее вероятно подобрать донора среди жителей Чукотки, а для жителя Северного Кавказа, представителя древнего народа, там много древних народов, конечно, среди этих древних народов. Есть расовые отличия. То есть просто вероятность обнаружения у лиц данной расы данного сочетания антигенов мала, это действительно, так. Но это ничего не значит. У нас был практический случай из жизни, когда для коренного киргиза, родословная которого известна в семи поколениях, нашли потенциального донора не в Киргизии, там просто нет типированных доноров, мы нашли 25 потенциальных доноров в Германии.

Елизавета:

В советское время донорство оплачивалось, и неплохо. Есть ли сейчас доноры, которые фактически "зарабатывают" на жизнь сдачей крови? Если есть, то не вредно ли это для здоровья? Не ухудшается ли качество крови? И как Вы лично относитесь к таким людям?

Вера Богданова:

Не только в советское время, и сейчас существуют платные доноры и существуют доноры, которые используют донорство для зарабатывания. Я думаю, что это небольшая категория людей, поскольку кроводача и платная, и бесплатная проводится по одним и тем же нормам, и нельзя сказать, что это вредно для здоровья. Качество крови обеспечивается технологией заготовки, отбором донора, состоянием его здоровья. Платное донорство может влиять на безопасность крови, т.к. потенциальный платный донор может скрыть какие-то заболевания, которые не определяются при отборе донора, потому что он заинтересован в сдачи крови, если он идет сдавать за деньги. Поэтому ВОЗ провозгласила безвозмездное донорство, это ее позиция – пропагандирует бесплатное, добровольное безвозмездное донорство. Как лично я отношусь к таким людям. Я отношусь ко всем донорам с уважением, но я за то, чтобы донорство было безвозмездным, это более безопасное донорство, безопасное для переливания крови для пациента. Кровь – уникальный и ограниченный ресурс. Поэтому, чтобы не было манипуляций с этим ресурсом, донорство должно безвозмездным.

Михаил Лазаренко:

Конечно, зарабатывать на жизнь своей кровью категорически не будут рекомендовать как медработники, так и социальные работники, которое, конечно, курируют этот вопрос. С одной стороны, это абсолютно неверно с моральной точки зрения, потому что доноры сдают кровь не для того, чтобы заработать деньги, а в первую очередь, оказать помощь нуждающимся и страждущим, и не стоит забывать, что в этой ситуации может оказаться каждый из нас. С другой сторон, занимаясь дачей крови с чисто коммерческой целью, человек наносит ущерб своему здоровью, поскольку интенсивная сдача крови, конечно, не безвредна. И наша цель, медработников, не допустить это, поскольку все лица, которые участвуют в донорстве, добровольно обследуются врачами до сдачи крови и после сдачи крови, и за их здоровьем ведется пристальное наблюдение. И наша задача, медиков – принять здорового человека, из учреждения службы крови тоже отпустить абсолютно здорового человека, не нанеся вред его здоровью. На западе интенсивная сдача - до 25 литров плазмы в год. У нас подобная практика в нашем здравоохранении не применяется. Существуют четкие нормативы, сколько один донор может сдать тех или иных компонентов крови, и все врачи на территории РФ придерживаются этих нормативов. Донорская кровь - не чаще чем раз в 60 дней - 400 мл, и в год количество таких сдач не может превышать пять.

Валерий Савченко :

Я не могу высказываться однозначно в отношении того, оплачивалось ли в советское время, и как неплохо, донорство. С моей точки зрения в советское время донорство никак не оплачивалось, то есть была какая-то компенсация, вполне умеренная. Вернее у человека были привилегии, а не непосредственно оплата этого акта. А это не одно и то же. Конечно, косвенные формы поощрения были, и они были правильными. Потому что донор относился к категории социально защищенных людей, и это очень важно. Есть ли сейчас доноры, которые зарабатывают донорством? Да, есть такая ситуация. Доля платного донорства является экономическим и социальным показателем здоровья общества. Это нужно понять. А не наоборот. В основе платного донорства лежит экономическое и социальное неблагополучие. Если страна болеет, то болеет эта служба. Поэтому, как я отношусь к донорам, которые за деньги сдают кровь вопрос, по-моему, не очень корректный, потому что к платному донорству вынуждает социально-экономическая ситуация, а не наоборот, а не доноры стали у нас такими плохими. Не могу я, профессионал, интерпретировать вынужденность этой меры. Поэтому, как бы мы ни ходили вокруг вопроса, что доноры за деньги сдают кровь, это вопрос не к донору, а к здоровью общества. Не ухудшается ли качество крови? Кровь не является предметом торговли, и нельзя на эту тему рассуждать с позиции качества. Все дело в том, что банк крови, станции переливания крови и Служба крови, которые создают компоненты крови из тех полученных доз, они гарантирует те параметры, которые необходимы в данном случае. Но рассуждать о качестве крови, разделяя сданную за деньги и на безвозмездной основе, это немножко лукавство.

Аркадий Михайлович:

Скольким больным, нуждающимся в пересадке костного мозга, находят донора (в процентном отношении)? И почему не находят остальным? Связано ли это с какими-то "техническими" трудностями (не успели связаться, не хватает денег) или именно с отсутствием подходящего донора?

Михаил Лазаренко:

Что касается вопросов, связанных с пересадкой и трансплантацией костного мозга. Пока, к сожалению, в этом вопросе больше трудностей и белых пятен, чем реальных результатов. И, в первую очередь, это связано с тем, что все технологии, связанные как с заготовкой, так и с пересадкой костного мозга, так и подбором костного мозга, крайне дорогостоящие. Если по вопросам донорства крови и компонентов крови впервые за многие десятилетия государство и Министерство здравоохранения начало в прошлом году осуществлять целевое финансирование этого вопроса, то по разделу костного мозга пока такое обеспечении не проводится.

Валерий Савченко :

Вероятность совпадения даже среди родственников, то есть родных братьев и сестер, составляет примерно один к десяти. Естественно, родители от детей отличаются ровно на половину, поэтому там совпадения в принципе невозможны. Находят или не находят? Действительно, иногда даже в базе данных 20 миллионов потенциальных доноров мира, которые существуют, иногда очень сложно найти вот такое сочетание генов. Это связано в основном с представителями древних изолятов, тех людей, которые компактно проживают на одной территории и мало мигрируют. Или связно с какими-то этническими особенностями, в общем, это обычные изоляты. В принципе, сейчас, когда мир глобализуется не только информационно, экономически, но и генетически, этих проблем становится меньше. Обычно находят донора, но иногда бывает, даже в самой стандартной ситуации невозможно найти нужного сочетания. Идентичных людей, на самом деле, мало. Природа не предусматривает «тиража» людей по таким параметрам. Почему клонирование, это просто параноидальная идея, а не реальность? Потому что клонирование в некотором смысле будет означать конец эволюции.

Сергей Я.:

Как кризис отразился на состоянии донорства в России?

Вера Богданова:

Финансирование программы развития донорства не было сокращено ни на один рубль. В соответствии с постановлением правительства была выделена та же сумма на 2009 год, которая и планировалась на долгосрочный период. В то же время из субъектов Российской Федерации со станций переливания крови субъектов поступает информация о том, что субъектовые бюджеты урезаются и, соответственно, меньше средств выделяется на расходные материалы, на финансирование службы крови. Поэтому кризис, конечно, в какой-то мере отразится и на состоянии донорства.

Михаил Лазаренко:

С точки зрения медработника, который работает непосредственно с донорским контингентом, могу отметить, что, конечно, кризис отразился на состоянии донорства. Подробно по всем пунктам мы, конечно, разберем этот вопрос на наших научных конференциях и собрания специалистов службы крови, будем разбирать этот вопрос. Что же касается наглядного примера, последние несколько лет значительно увеличилась прослойка так называемого среднего класса, бизнесменов, которые начали активно принимать участие в донорстве Нас приглашают в крупные бизнес-центры, где мы осуществляем заготовку донорской крови от всех сотрудников как руководящего состава, так и персонала, работающих в этих многоэтажных зданиях. И, конечно, в связи с кризисом интенсивность работы увеличиваться, и у этой категории лиц все меньше времени остается на то, чтоб уделить его дачи крови. С другой стороны, другой пример. К сожалению, руководители коммерческих организаций и предприятий не всегда приветствуют участие своих сотрудников в донорстве. Поскольку это связано и с установленными государством сохранением среднего заработка за донором в день сдачи крови, и предоставлением двух суток отдыха. Естественно, бизнес не заинтересован в такого рода уменьшении интенсивности труда, хотя государство и правительство всячески поощряет развитие донорства на предприятиях. И, конечно, кризисные явления усугубили эту ситуацию.

Валерий Савченко :

Я не понимаю, о каком кризисе идет речь. Экономический кризис, это у кого? Был всплеск, насколько я знаю со слов сотрудников нашего центра, людей, которые хотели сдать за деньги кровь, но потом этот всплеск куда-то делся. Он никак не отразился, потому что это два совершенно независимых явления. Зарабатывать на жизнь донорством – нет такого явления. И нельзя все сваливать на кризис.

Заклонов Юрий Осипович:

Производится ли в нашей стране оборудование для качественного производства гемокомпонентов и, главное, в необходимом количестве?

Вера Богданова:

В нашей стране, к сожалению, производится мало оборудования для заготовки и переработки крови и ее компонентов. Это небольшой ряд наименований.

Валерий Савченко :

Я не очень большой специалист в оборудовании. Насколько я знаю, так называемых сепараторов крови, на которых можно получить и стволовые клетки, и компоненты крови без особого их повреждения, таких аппаратов пока что у нас нет. Есть, конечно, просто устроенное оборудование, но высокоразвитого оборудования пока не хватает. Это какая-то аналогия с автопромом, потому что для того, чтобы сделать такое оборудование, нужно иметь развитую электронику, пластиковую промышленность и прочее, здесь много компонентов.

Лидия:

С какими проблемами донорства Вам чаще всего приходится сталкиваться в повседневной практике врача?

Михаил Лазаренко:

Чаще всего врачам службы крови приходится сталкиваться с недостаточным информационным обеспечением вопросов донорства. Даже такой вопрос, как – где сдать кровь, куда обратиться за информацией, - в настоящее время недостаточно решен. Мы не можем расклеить объявления о нахождении донорских пунктов, о приглашении для доноров ни в метро, ни на других стендах – они тут же, и это правильно, наверное, по установленным законам и в Москве, и в других городах, снимаются установленными лицами. Для предоставления рекламы метров, в СМИ – требуется оплата, которой у Службы крови нет. Для предоставления информации в Интернете, на телевидении также требуется плата. И это серьезный вопрос, который пытались решать в рамках государственного бюджетного финансирования, но это было единичное мероприятие, которое дало свой результат, проведенная реклама, и в СМИ, но финансирование закончилось и этот вопрос тоже остался открытым, нерешенным.

Валерий Савченко :

В нашем центре мне не приходится ни с чем сталкиваться, потому что у нас свой банк крови работает очень эффективно, поэтому дефицита компонентов крови мы особенно не ощущаем, но банк работает с большим напряжением, мы это знаем точно, потому что рекрутировать доноров становится сложно, далеко не всегда мы находим то понимание, которое необходимо.

Костя:

Насколько решена проблема безопасности донорской крови и ее компонентов?

Вера Богданова:

Существует парадокс крови, никогда еще кровь не была так безопасна, как сейчас, в силу развития передовых технологий, и, с другой стороны, - кровь никогда не будет абсолютно безопасной, потому, что уровень безопасности определяется уровнем развития науки. В какой-то момент мы не знали о такой инфекции как гепатит С, мы ее не определяли в крови. Когда была идентифицирована эта инфекция, потребовалось время на разработку тест-систем для ее определения. Поэтому кровь всегда будет считаться опасным продуктом. Сейчас мы тоже не знаем о каких-то инфекциях. Будут они открыты, тоже будет нужно время для внедрения и разработки каких-то систем. Кроме того, существуют другие факторы – человеческий и другие факторы. Поэтому кровь всегда будет считаться опасным продуктом, потенциально опасным. Поэтому разработчики нового государственного стандарта маркировки крови предложили идею информировать пациента и врача, который принимает решение о переливании, надписью на этикетке крови, что данный продукт может содержать инфекции. Это шокировало как врачей, так и пациентов, но постепенно, видимо, они привыкнут, и это будет настраивать на то, что все-таки это опасный продукт.

Михаил Лазаренко:

Что касается этого вопроса, можно взглянуть на него несколько шире. Безопасность донорской крови. Во-первых, мы должны обеспечить сначала безопасность донора. То есть Служба крови гарантирует, на настоящий момент по всей Российской Федерации, что используется одноразовое медицинское оборудование, только для одного донора. Поэтому заразиться при сдаче крови практически невозможно. Второе. Мы должны обеспечить безопасность медицинского персонала, который работает с этой донорской кровью при ее переработке. Здесь мы используем уже закрытые системы. То есть ни одна капля крови после изъятия от донора не выходит из тех систем, из тех контейнеров с кровью, в которые она попала - способ переработки герметичный, закрытый. И это также отражается и на безопасности пациента. Мы получаем абсолютно стерильные компоненты донорской крови, с одной стороны, с другой стороны, они проходят всестороннее тестирование на инфекционные агенты – гепатит В, гепатит С, ВИЧ-инфекция, сифилис. И оборудование, и тест-системы для тестирования компонентов донорской крови контролируются и Санэпиднадзором, и Министерством здравоохранения Российской Федерации. И в этом вопросе также обеспечена на настоящий момент надлежащая безопасность переливаемой донорской крови.

Наташа:

Добрый день! В западных фильмах периодически показывают, что люди подписывают бумаги, согласно которым по их скоропостижной смерти, врачи могут использовать ткани и органы для пересадки. В нашей стране такой практики нет. А есть ли какие-то надежды, что ситуация изменится? Или "это фантастика"? Спасибо!

Михаил Лазаренко:

Конечно, это нужно делать. Да, за рубежом существуют такие вкладыши, и в документы, удостоверяющие личность, которые позволяют использовать и донорскую кровь и органы человека, гражданина, скоропостижно скончавшегося, если он дает на это согласие. Но, согласитесь, это серьезный правовой вопрос. И мы говорили раньше, что закон о донорстве предписывает именно правовым институтам заниматься и вопросами донорства. Вот давайте и спросим, что сделано по этому вопросу.

Кирилл:

Существует множество противопоказаний, по которым человек не может быть донором крови или ему это не рекомендуется. А можно ли мне, человеку с аллергией, стать донором крови? Могут ли использовать хоть какие-то компоненты моей крови?

Вера Богданова:

Аллергия является временным противопоказанием к донорству. В стадии обострения донор отводится от кроводачи. А после острого периода, спустя два месяца, может быть снова допущен к кроводаче.

Михаил Лазаренко:

В настоящее время законодательство позволяет участвовать в донорстве всем лицам от 18 лет. В 2004 году даже устранен верхний предел возрастной для сдачи крови. Поэтому, если у вас есть желание сдавать кровь или хотя бы узнать информацию по этому вопросу, обращайтесь в учреждения службы крови, где квалифицированные врачи подробно побеседуют с вами, подробно изучат спектр ваших заболеваний, ваше состояние и вынесут свое заключение – можете ли вы участвовать в донорстве или нет. Этот вопрос индивидуален для каждого гражданина.

Светлана:

Добрый день! А что чаще мешает в вашей работе: проблемы юридического и материального характера или человеческий фактор? Спасибо!

Вера Богданова:

Мне как чиновнику, конечно, больше мешают проблемы юридического плана. А доктору…

Михаил Лазаренко:

А доктор тоже с вами полностью согласится. Потому что нужно отметить человеческий фактор, то есть психология донора закладывалась еще, наверное, в социалистические времена, когда все-таки люди стремились оказать помощь близким, помочь им справиться с той бедой, которая на них свалилась в виде заболевания. И нужно отметить, что наши люди, россияне, продолжают следовать этим традициям, и многие добровольно, с пониманием сути вопроса участвуют в донорстве.

Игорь Акимов:

Насколько активно поддерживает государство развитие донорства в России?

Вера Богданова:

В настоящее время государство очень активно поддерживает развитие донорства. Разработана долгосрочная программа развития донорства, программа развития донорства на среднесрочный период с 2008 по 2011 год. Первый этап программы уже реализован в 2008 году. Программа включает три направления. Модернизацию Службы крови современным оборудованием и технологиями, информатизацию Службы крови, то есть обеспечение ее информационными средствами и компьютерным оборудованием, создание единого информационного центра. И третье направления – пропаганда массового безвозмездного донорства. Программа финансируется из средств государственного бюджета. Все обязательства в 2008 году государством выполнены, были выделены запланированные средства. В 2009 году также были выделены, несмотря на кризис, все средства. Поэтому можно говорить об активной поддержке государством развития донорства.

Андрей Чубов:

Бывают ли ситуации, когда в России больной ждет операции по пересадке годами, а на Западе такую проблему решают за пару месяцев? Приходилось ли советовать, что ли, семьям пациентов ту или иную больницу в Европе, например?

Михаил Лазаренко:

Безусловно, государство участвует в развитии донорства. Так, например, президент Дмитрий Анатольевич Медведев 16 мая 2009 года в программе «Вести» в субботу высказался по вопросам донорства. Представители власти, губернатор Мурманской области Дмитрий Дмитриенко в апреле сам участвовал в сдаче крови. Ранее кровь сдавали губернаторы Владимирской области, Карелии, Калининграда. Но на этом список заканчивается, поскольку мы, специалисты службы крови, крайне щепетильно относимся к этим вопросам и отслеживаем подобные акции государственных деятелей и представителей власти. Хотелось бы, конечно, чтобы не только перечисленные руководители, но и все остальные представители властных структур занимали активную позицию в этом вопросе.

Слепатенко Ольга:

Как можно оценить итоги реализации Программы модернизации Службы крови в 2008 году? Можете ли Вы назвать какие-то недостатки программы?

Вера Богданова:

Итоги программы в 2008 году мы оцениваем высоко положительно. 15 учреждений Службы крови субъектов Российской Федерации и 6 федеральных учреждений получили специализированное высокотехнологичное медицинское и компьютерное оборудование, которое обеспечивает заготовку компонентов донорской крови, отвечающим современным стандартам качества и безопасности. Введены в эксплуатацию автоматические информационно-справочные системы в учреждениях службы крови в 19 регионах, информация из которых поступает в федеральный информационный центр, что позволяет повысить инфекционную безопасность получаемых компонентов крови и рационально управлять ресурсами донорской крови. Общее количество доноров по всем участникам проекта 2008 года возросло от 5 до 46%. То есть в некоторых регионах на 5% увеличилось, в некоторых до 46% отмечено увеличение количества доноров. Число безвозмездных доноров на станциях переливания крови, участниках проекта 2008 года, выше, чем в среднем по России, что тоже подтверждает эффективность мероприятий по пропаганде донорства. И самым главным достижением проекта 2008 года стало то, что проблема донорства доведена до сознания населения, общественности, руководства регионов и руководства страны. Донорство начало обретать социальные черты. Была продемонстрирована его значимость. И на сегодняшний день задача пропаганды – воспитать новое отношение к донорству в обществе. Доноры – это не особая группа людей. Все здоровые люди могут стать донорами. Доноры – это те, кто уже осознал необходимость поделиться кровью с нуждающимися, а другие люди еще должны подготовиться к этой миссии. Про недостатки программы я даже затрудняюсь ответить, только рабочие шероховатости, которые все решались в рабочем порядке. Программа прошла в 2008 году очень успешно.

Дымова Кристина:

Вы считаете, что Программа действительно решит проблемы с донорской кровью в стране?

Вера Богданова:

Да, мы рассчитываем, что программа действительно решит проблемы с донорской кровью. Программа направлена на то, чтобы обеспечить оборудованием и информационными технологиями Службу крови в такой мере, чтобы она смогла выпускать стандартизованные компоненты, и стандарты оказания медицинской помощи соблюдались одинаково как в крупных городах, так и в небольших, были одинаковы по всей стране. И в особенности направление программы – развитие безвозмездного донорства – ставит своей целью воспитать новое поколение доноров, отвечающих европейским стандартам - здоровый человек, который быть донором по убеждению, не претендуя на компенсации, не считая донорство средством выживания. Это будет способствовать повышению безопасности крови, повышению заготовки крови. Мы связываем с этой программой большие надежды и решение проблем с кровью в стране.

Денис:

Какие страны можно считать лидерами в вопросах донорства?

Вера Богданова:

Лидерами вопросов донорства крови являются такие европейские страны как Голландия, Финляндия, Швеция, Германия, Объединенное Королевство, Франция, в Северной Америке - Канада и многие другие страны.

Куляс Елена:

Есть ли какая-то международная программа в сфере донорства крови и ее компонентов?

Вера Богданова:

Всемирная организация здравоохранения разработала глобальную международную программу в сфере донорства, которая называется «Менеджмент качества в службе крови». Европейские лидеры службы крови, осознав, что проблему Службы крови невозможно решить только техническим переоснащением. Это доказали последние годы развития Службы крови, что, несмотря на внедрение в службу крови все более и более специфических и чувствительных тест-систем на внедрение высокотехнологичного оборудования. Несмотря на это, осложнения при переливании крови не перестали случаться в практике. Поэтому существует много других факторов, влияющих на безопасность крови. И, осознав это, Всемирная организация здравоохранения разработала программу «Менеджмент качества в службе крови». Основой этой программы является обучение менеджменту качества во всех странах всех регионов всех континентов. Разработан план обучения, вспомогательные раздаточные материалы для обучения. Подготовлены преподаватели, так называемые фасилитаторы, помощники этого курса обучения, составлен план, и программа развивается по типу цепной реакции. В каждом регионе, регион, это континент – Африка, Азия, Европа – создается центр обучения, в котором проходит первый курс в данном регионе и затем готовятся преподаватели для проведения обучения по этому курсу в различных городах, странах этого региона и, таким образом, задействован в этой глобальной программе весь мир. Я тоже участница этой программы, являюсь преподавателем, временным экспертом ВОЗ этой программы. Мы провели обучение в странах бывших СНГ, Азии и в России.

Вера:

Скажите, насколько болезнена процедура забора костного мозга у донора? Через какое время он может вернуться к нормальной жизни, к работе?

Валерий Савченко :

Костный мозг, это жидкая ткань. Поэтому суспензию костного мозга получают под наркозом той или иной его формы. Боли никакой, конечно, донор костного мозга не чувствует. Набирается шприц при каждом проколе тазовой кости примерно 2-3 миллилитра костно-мозговой суспензии, и таких проколов делается до 300 примерно, то есть необходимое количество для взрослого человека это литра, литра двухсот костно-мозговой суспензии. Это классическая процедура. Часть доноров по тем или иным причинам либо не соглашаются на операцию, либо есть другие основания для того, чтобы получить кроветворные клетки, которые обеспечивают восстановление кроветворения, проводится процедура мобилизации. То есть стволовые клетки с помощью специальных факторов выгоняются в кровь, и в тот момент, когда их там очень много, с помощью специальных машин, сепараторов крови, которые используются Службой крови для получения компонентов крови, они собираются и затем используются с целью трансплантации. Эта процедура чаще всего носит амбулаторный характер. Вероятность всяких осложнений минимальна с учетом того, что, все-таки, это чаще всего здоровые люди. Обычно на следующий день они уже бегают, к работе возвращаются через два-три дня.

Безродных Николай:

Сейчас ведется много споров относительно платного и безвозмездного донорства. Вы много общаетесь с зарубежными коллегами, скажите: какой вид донорства все же доминирует на Западе?

Вера Богданова:

Я, конечно, стою на позиции Всемирной организации здравоохранения о безвозмездном донорстве. Поскольку общаюсь с зарубежными коллегами, могу сказать, что на Западе доминирует безвозмездное донорство. Это записано в Европейской директиве по донорству, которая имеет статус закона для стран Евросоюза. Этот закон устанавливает обязательность добровольного безвозмездного донорства. И все страны, которые постепенно присоединяются к Евросоюзу, обязаны через какое-то время, им устанавливается период, когда они должны также внедрить безвозмездное донорство.

Слепатенко О.:

По какому принципу отбираются станции (субъектовые и федеральные) для вхождения в Программу модернизации Службы крови?

Вера Богданова:

Эта программа рассчитана на то, что в нее войдут за 4-5 лет развития этой программы, реализации этой программы 100 крупных станций переливания крови. В пилотный проект и в проект 2009 года станции включались по нескольким факторам. Поскольку программа предполагает заключение соглашения между администрацией субъекта Российской Федерации и ФМБА, которое является государственным заказчиком. Поэтому и государство, и администрация субъекта несут определенные обязательства. Государство выделяет средства, закупает оборудование путем проведения тендеров, а субъект обязан обеспечить это оборудование расходными материалами, но, прежде всего, подготовить помещения, отремонтировать их и провести специальную подготовку под некоторое оборудование, помещений и, таким образом, тоже несет затраты. Поэтому станции в эти первые годы подбирались по принципу - субъект имеет возможность понести эти расходы, выполнить эти обязательства, по принципу готовности региона осуществить эти ремонты и обеспечить расходными материалами. Оценивалась также ситуация с донорством в конкретном регионе. Оценивалась ситуация, сколько клиник высокотехнологичной медицинской помощи находятся в регионах, каково кровепотребление. Вот вся эта многофакторная система и была положена в основу выбора первых станций включения в проект. Постепенно, за пять лет, все станции субъектов будут включены.

Дарья:

Как можно сегодня привлечь россиянина на пункты переливания крови? Вы уверены, что идея безвозмездного донорства воодушевит соотечественников?

Вера Богданова:

Наверное, коллеги практические работники больше добавят к этому вопросу. Я скажу только о программе, что третье направление – пропаганда донорства, - все делается для того, чтобы привлечь россиянина. Работает сайт «Я - донор», создана горячая линия, канал обратной связи с донорами, организуются такие как сегодня конференции, много публикаций в СМИ. И в программе уделено много внимания, средств для того, чтобы повысить информированность населения в отношении безвозмездного донорства.

Светлана Игольникова:

Чьему примеру, на Ваш взгляд, могли бы последовать россияне и пойти в доноры?

Вера Богданова:

По моему мнению, россияне могли бы последовать примеру Данко и 550 тысячам Почетных доноров Российской Федерации. Ну и СССР, конечно.

Маша:

Как убедить работодателя не препятствовать сотрудникам, желающим сдавать кровь?

Вера Богданова:

Хороший пример в этом вопросе подал председатель правительства Владимир Путин в связи с событиями в Ленинградской области. Он показал пример убеждения работодателей. Воздействовать на бизнес, к сожалению, трудно, практически невозможно, потому что обязанность бизнеса только продекларирована в законе о донорстве, а мер каких-то воздействия, если они не выполняют эти свои обязанности, нет. Поэтому средством решения этой проблемы является безвозмездное бесплатное донорство. Тогда и работодатель будет освобожден от этой моральной проблемы, если он не хочет содействовать, и донор сможет сдавать кровь, не требуя никакой компенсации, в том числе и отгула, который является отсроченным платежом.

Максим:

Как происходит типирование донора? Может ли один человек стать донором костного мозга для нескольких людей, а не для одного?

Валерий Савченко :

Типирование доноров происходит следующим образом. Речь идет о здоровом человеке, который изъявил желание стать потенциальным донором костного мозга, он сдает 10 миллилитров крови и потом проводится так называемое ДНК-типирование, то есть определяется то уникальное сочетание генов, определяющих его иммунологическое своеобразие, этого человека. И эта информация хранится в базе данных. И в том случае, если когда-нибудь кому-то потребуются, скажем, стволовые клетки или костный мозг, в базе данных находят совпадающего по этим параметрам человек, ему предлагается быть донором костного мозга или стволовых клеток для пациента. Может ли человек стать донором костного мозга для нескольких человек? Эта вероятность существует, но она настолько мизерная, что так не бывает.

Садченко Светлана:

Когда в России заработает банк доноров костного мозга?

Валерий Савченко :

Банк доноров костного мозга – это здоровые люди, живущие в нашей стране, которые изъявили по тем или иным причинам пожертвовать свой костный мозг или стволовые клетки для смертельно больного человека, для которого трансплантация является методом, спасающим его жизнь. Они сдают свою кровь для того, чтобы проведено было ДНК-типирование, и таким образом позиционируют себя как возможный потенциальный донор. Для того чтобы подобрать вот по этим параметрам костный мозг каждому нуждающемуся пациенту в трансплантации костного мозга, который спасет его жизнь, необходимо, чтобы в этом регистре доноров было несколько миллионов человек. В этом случае можно подобрать практически каждому нуждающемуся костный мозг. Например, в Соединенных Штатах волонтеров, изъявивших желание быть донорами, около 10 миллионов. В Европе тоже около этого. То есть сейчас в регистре мировом очень большое число людей изъявляют это желание. Это форма формирования своего, в том числе, будущего.

Олег:

Платит ли наше государство за доступ к международным банкам костного мозга? И "востребованы" ли наши доноры за рубежом?

Валерий Савченко :

За доступ к международным информационным банкам наше государство, конечно, не платит, потому что доступ и так есть. Что касается получения костного мозга из-за рубежа, то государство не оплачивает процедуру получения пожертвованного костного мозга из-за рубежа. И поэтому все трансплантации, которые выполняются от неродственных доноров, оплачиваются из внебюджетных средств – благотворительных фондов, просто спонсоров. Востребованы ли наши доноры за рубежом? Они востребованы, конечно, но наших доноров настолько мало, что этой проблемы не существует. Людей, которые хотят быть донорами, их просто нет. Они исчисляются сотнями, а должны быть миллионы.

Артем:

Есть ли в регионах медицинские учреждения, где возможна пересадка костного мозга, в частности, детям? Хватает ли их? Хорошо ли они оборудованы?

Валерий Савченко :

В регионах, конечно, таких учреждений немного. Но есть очень хороший яркий пример – Екатеринбург, где построен детский центр трансплантации, не считая очень ярких центров в Москве, Детский центр гематологии, Гематологический центр и в Петербурге – Центр детской трансплантологии Раисы Горбачевой.

Ядвига:

Почему некоторым больным не подходит костный мозг близких родственников? Иногда родители рожают младшего ребенка, чтобы спасти старшего. Какова вероятность, что костный мозг младшего подойдет старшему? И с какого возраста малыш может быть донором?

Валерий Савченко :

Вероятность, я уже говорил, невелика. Донором может быть, если маленький реципиент, то ему может быть и маленький ребенок, потому там возраст имеет сугубо условное значение. Если родители согласны, то создаются все условия для того, чтобы минимизировать травмы для маленького ребенка. С года они могут быть донорами.

Борис:

Есть ли какие-то передовые технологии в России по пересадке костного мозга? Хватает ли средств на исследовательскую работу? Идет ли молодежь работать в эту отрасль медицины?

Валерий Савченко :

Несомненно, передовые международные технологии есть. Они передовые, но не национальные, не российские, а именно международные. Этот мир очень развитый, он живет в едином информационном технологическом и научном пространстве. И, по сути дела, здесь нет национальной таблицы умножения, здесь есть те достижения, которые есть в каждой стране и которые моментально становятся достоянием общественности. Поэтому этот мир живет на очень высоком уровне и гематологии, именно всегда финансируется, именно не только потому, что она очень яркая по механизмам спасения человеческой жизни, но, кроме всего прочего, она создает базу и формирует будущее медицины, потому что она мультидисциплинарна и интегрирует в себя множество других дисциплин и технологий – молекулярную биологию, генетику, антибиотикотерапию и прочее, и прочее. Поэтому, на вопрос Бориса о том, хватает ли средств на исследовательскую работу, отвечу – вне всякого сомнения, не хватает. И это очень сильно меня настораживает, потому что, вследствие вот такого понимания медицины иногда происходит ее симплификация и оремесливание, то есть медицина превращается в ремесленную услугу, как теперь говорят медицинскую услугу, это ужасающее словосочетание, которое существует уже много лет, и это очень большое заблуждение. Медицина должна иметь всегда и во всех странах внутренний механизм развития. И этим внутренним механизмом развития является обычная медицина. Медицина практическая? Нет. Медицина бывает только научно-практическая. Молодые люди, в эту отрасль медицины идут, конечно, им интересно, потому что это очень захватывающая область, но учиться там надо долго и денег много не заработаешь. Сейчас молодежь отдает предпочтение простым и ясным жизненным проектам, которые дают непосредственную прибылью. Но в этом нет ничего страшного. Самые умные и самые развитые пойдут в нашу отрасль медицины, и они уже идут...

Мария:

Сколько пересадок костного мозга можно делать человеку? От одного донора или от разных? Каков вообще поцент тех, кого пересадка спасает от смерти?

Валерий Савченко :

Пересадок можно сделать, по меньшей мере, две. Иногда даже делают трансплантаций три в разных режимах, как мы говорим, самого лечения основного заболевания. Это могут быть пересадки от одного и от разных доноров. Иногда повторная трансплантация делается от одного донора, иногда выполняется вторая трансплантация от другого донора. Каков процент? Трансплантация спасает, на таком ярком примере, как лейкемия, 60-70%, иногда 40%. В общем, где-то около 60% излечиваемости. Это высокий процент. Кроме всего прочего, она спасает тех, у кого нет вообще никаких шансов быть спасенными. То есть она спасает и тех, у кого нет шансов на химиотерапии. Поэтому это достаточно серьезно.

Левченко Юля:

Насколько верны утверждения некоторых ученых о том, что пересадка костного мозга способствует излечению от тяжелых заболеваний, включая СПИД?

Валерий Савченко :

Трансплантацией костного мозга излечить СПИД пытались лет 20 тому назад. Это я точно помню, где-то в Германии, Соединенных Штатах Америки, потом прекратили эту практику. Но что любопытно, любопытно другое. В то время не знали, что люди отличаются друг от друга, что все-таки есть генетический фактор, детерминирующий вероятность инфицирования вот этого человека. Есть люди, у которых иммунная система устроена так, что даже если вирус попал в организм, то он не соединится с клеткой-мишенью. А есть люди, у которых они устроены так, что этот рецептор у них работает как магнит, и вирус инфицирует лимфоциты. Поэтому, произошло то, о чем, по-видимому, говорит Юлия, была предпринята попытка в Германии использовать того донора, у которого лимфоциты, то есть лимфоидные клетки не имеют этого рецептора, через который происходит инфицирование. То есть убивается кроветворная ткань самого пациента с помощью высоких доз всяческой химиотерапии, а затем восстановление кроветворения происходит за счет вот этих кроветворных родоначальных клеток, у которых уже вероятность быть инфицированными гораздо меньше. И, возможно, будет успех. Посмотрим. Может, в этом причина.

 

Заключительное слово, Вера Богданова:
Международный день донора празднуют во всем мире. Он был учрежден специально для того, чтобы был день, когда мы все можем низко поклониться донору, отметить заслуги самых почетных людей, которые, не жалея времени и сил делятся кровью с нуждающимися. Без доноров невозможно было бы чудо спасения жизни больших, а самое главное – маленьких пациентов. Без крови не могут обходиться в кардиологии, хирургии, родовспоможении, во многих медицинских направлениях и дисциплинах. Страшно представить себе такой день, когда доноры бы вдруг взяли и все не пришли сдавать кровь, сколько бы людей не получило медицинской помощи. Потому я тоже сегодня хочу поклониться донорам, поздравить их с этим замечательным праздником, профессиональным праздником донора, пожелать им крепкого здоровья, донорского здоровья, доноры, это здоровые люди. И хочу пожелать им, и уверена, что это пожелание исполнится, чтобы жизнь вернула им все то добро, что они сделали для других людей.
Заключительное слово, Михаил Лазаренко:
Поздравляю всех доноров с Международным днем донора. И хочу заверить всех лиц – и дающих кровь, и собирающихся это сделать, и дававших ранее, и безвозмездных доноров, и платных доноров, - что есть огромное число тех, кто искренне признателен вам за ваш благородный поступок. Это и больные, которым переливание спасло жизнь, и медицинские работники, которые компонентами крови лечат больных, это и подавляющее большинство членов нашего общества. А такая искренность как раз дорогого стоит, и намного дороже денежных измерений, поскольку является категорией духовной, а не материальной. Спасибо вам за ваш дар страждущим.
Заключительное слово, Валерий Савченко :
Спасибо всем тем, кто прислал вопросы. И для человека, который неоднократно был в прямом эфире, откровенно говоря, меня вопросы эти поразили и обрадовали, потому что я в первый раз столкнулся с такими вопросами, и они, действительно, и серьезные, и глубокие, подавляющее большинство из них. И список вопросов сам по себе свидетельствует об очень серьезных и позитивных сдвигах в мышлении людей. И это очень радует на самом деле. Завершая конференцию мне хочется сказать, что донор, это вообще отдельное явление, это редчайшее явление. Это люди светлые, как бы мы ни пытались говорить о них с какими-то другими интонациями. И что бы мы об этом ни говорили, это люди, которые имеют свою жизненную позицию, что явление достаточно редкое. Поэтому, когда они часть своего организма, часть своей крови жертвуют кому-то, это, на самом деле, очень человеческий акт. Потому что ни одно существо на земле этого не делает. Это делает только человек. Вот эти самые совершенные, самые развитые люди, потому что они больше люди, чем все остальные. И я бы хотел поздравить их с этим праздником.

Мнение участников конференции может не совпадать с позицией редакции