О медиагруппе |Продукты и услуги
Онлайн конференция

Образование в современной России: пути и методы модернизации

Что представляет из себя современный образовательный процесс? Насколько серьёзен разрыв в ожиданиях между школой и ВУЗом, между ВУЗом и рынком? Нужна ли нам полная интеграция в европейскую систему образования? Наконец, как быть с пресловутым ЕГЭ? На эти и многие другие вопросы ответили: заместитель председателя Государственной Думы РФ Светлана ЖУРОВА и председатель комиссии по вопросам образования Общественного Совета Центрального федерального округа, заведующий кафедрой международной журналистики МГИМО (У) МИД России, главный редактор журнала «Фома» Владимир ЛЕГОЙДА.
Ответы на вопросы
Светлана:

Владимир Романович, а какие проблемы решает комиссия, председателем которой вы являетесь?

Владимир Легойда:

Поскольку комиссия является подразделением Общественного совета ЦИФО, то, естественно, функции находятся в рамах стандартных функций любой общественной организации, то есть мы непосредственно не занимаемся ни законодательным творчеством, мы не являемся отделением какого-то министерства, но мы озвучиваем то, что волнует общество в системе образования в рамках тех изменений, которые происходят. То есть, это своего рода общественный контроль. Скажем, нас очень волнуют сейчас разрабатываемые Министерством образования новые образовательные стандарты. Нам кажется, что общественность недостаточно знает о том, каким образом происходит эта разработка и что нас ждет. В данном случае это не столько упрек в адрес министерства, сколько констатация факта, который сложился в силу разных причин. Но именно поэтому я хотел бы воспользоваться любезной возможностью предоставленной РИА Новости и предложить вашим-нашим читателям, пользователям обращаться в нашу комиссию, если у вас есть какие-то вопросы или, может быть, ответы или, по крайней мере, комментарии или интересная информация, связанная с тем, что сегодня происходит в области образования. Мы с удовольствием ответим на эти вопросы.

Макс:

Светлана, бываете ли Вы в регионах? Каких? Как там дела обстоят с уровнем образования? Бывали ли Вы в каких-то "простых" школах, деревенских? Расскажите, пожалуйста.

Светлана Журова:

В регионах бываю достаточно часто, не только в своей Ленинградской области, но и в других регионах. И смотрю именно простые школы, потому что в непростых, понятно, и так всё хорошо. Ситуация разная, очень во многом это зависит от главы региона и его заинтересованности в проблемах образования. Недавно я была в деревенской школе в Воронежской области, но язык не поворачивается назвать ее деревенской, потому, что это суперсовременная школа, она построена рядом со школой, которой сто лет. Это пример того, как должны быть оборудованы школы по всей России. В каждом классе интерактивные экраны, обеспечено оборудование для кабинета труда, современнейшее, и специализация этой школы направлена на подготовку людей, умеющих проектировать, и не только в компьютерной сфере, но и в частности, в архитектуре. Профилирующий предмет - черчение и компьютер. Для сельской школы это не совсем обычная ситуация, но хотелось ее привести в пример. Там учится всего 200 детей, причем они приезжают учиться из города. Учителя в этой школе постоянно самообразовываются. Ситуация действительно неоднозначная, есть совершенно другие примеры, когда приходится сельские школы расформировывать, собирая их в одну. Причем, когда говорят, что это будет современная школа, идет большой протест. Учителя говорят, что им не нужны никакие современные школы, и что они сами знают, как им в своей деревне учить детей. Поэтому мы приходим к тому, что детей на селе привозят на автобусах в более современные, оборудованные школы, и наверное, в этом есть здравый смысл. Поэтому, может быть, нет смысла оборудовать сельские школы, а объединять их будет правильнее. Еще есть идея, если говорить про сельские школы - разработать в России программу совместно с педвузами об универсальном учителе для сельской местности, который сможет работать по многим предметам с детьми разного возраста. Данная программа уже есть в Татарстане.

Анна:

Какие, на Ваш взгляд, сейчас существуют проблемы в школьном образовании?

Владимир Легойда:

Поскольку тут существует много проблем, я, может быть, начну не с самой осознаваемой – родителей. Общаясь со многими учителями и директорами школ, я узнал, что есть такая проблема, когда родители, это по оценке школьных учителей, родители приводят детей – научите, и считают, что дальше они должны просто их забрать уже готовеньких. Проблема взаимодействия родителей и школы, помимо возможных существующих взносов денежных, родителям современным оп оценке школьных учителей не понятны. Я думаю. Что эта проблем существует. Связана она с кризисом, который в 90-е годы начался относительно того, кто, как и где должен заниматься воспитанием детей. И я хотел бы здесь подчеркнуть, что воспитание в семье и воспитание в школе – не альтернативные вещи, и что если школа воспитывает, а семья может не заниматься – это в корне неверная установка родителей. Я сейчас не хочу говорить о том, почему так произошло, я констатирую наличие проблемы. Вторая проблема. Это необходимость руководства школы огромное количество времени тратить для решения хозяйственных вопросов не первой важности – проверки, начиная от санэпидемстанции, заканчивая пожарной охраной. Наш институт МГИМО сотрудничает довольно давно с Вятской гуманитарной гимназий – замечательной школой в городе Кирове. И я очень часто слышу о том, сколько времени у директора и администрации уходит не на учебный процесс, не на процесс воспитания, а на решение вот этих хозяйственных проблем. Третья проблема - это, конечно, кадры. Во-первых, это кризис, собственно, педагогических кадров, профильных, которые должны готовиться – кризис выпускников педвузов. Любой директор скажет, что в ситуации выбора, если у него есть выпускник университета любого и педвуза – он возьмет выпускника университета. Так быть не должно.

Светлана Журова:

В системе школьного образования недостаточно внимания уделено физической культуре. У многих учеников уже с 1 класса есть справки - освобождения от физкультуры. Хотя даже с такими справками многие дети могут заниматься физкультурой по специальным программам. И здесь серьезная задача в системе школьного образования – развитие системы школьных клубов, чтобы понимать, что это не спорт высших достижений, а здоровье детей и вовлечение из в здоровый образ жизни. И если мы говорим о физкультуре, то составляющая культуры в образовании должна относиться как к спорту, так и в целом к образованию. Великие философы в свое время эти понятия вообще не разделяли. То есть у того же Платона наравне с умением читать ставилось умение плавать, а мы об этом вчистую забываем. Продолжая тему о доступности детей к физкультуре, надо говорить о восстановлении материально-технической базы для возможности занятия физкультурой и кадровой политике. Я во многом приветствую те регионы, которые реализуют программу восстановления пришкольных стадионов. Это решает вопрос не только школы, но и данного микрорайона и живущих в этом микрорайоне людей и детей, которые могут воспользоваться этой площадкой для занятия физкультурой уже после школы.

Мария:

Насколько я знаю, у Вас есть дети.Устраивает ли Вас программа, по которой учится Ваш ребенок?

Светлана Журова:

Мой ребенок еще ходит в садик, но моя идея, которую, я надеюсь, смогу реализовать - это идея непрерывности образования. То есть, когда ребенок рождается и он начинает познавать мир, это значит - его образование уже началось. Тот садик, в который мой сын ходит сейчас, меня устраивает. Но уверена, что не многие родители с этим согласятся. И здесь опять мы возвращаемся к вечной проблеме кадров – а за ту зарплату, которую получают воспитатели, они вряд ли с рвением и желанием будут заниматься с маленькими детьми чем-то новым и интересным. Чаще всего, это просто няньки, которые просто присматривают за детьми, давая родителям возможность уйти на работу. Но мы понимаем, что это период закладывания в ребенка многих основ. И, в очередной раз возвращаясь к теме, а сегодня мы это делаем неоднократно, здесь опять многое зависит от родителей, которые начинают искать, и достаточно часто не бесплатно, еще дополнительные занятия для собственного ребенка. И здесь надо действительно для себя понять, что процесс образования должен происходить от рождения и до старости. И если садик не решает этих вопросов, то во многом на себя это берут родители, если у них такая возможность есть. Но от того количества информации, которое выливается на родителей без педагогического образования, не всегда приносит пользу ребенку, а во многом даже вред.

Владимир Легойда:

Поскольку моя дочь сейчас учится издавать звуки главным образом, то меня вполне устраивает та программа, по которой она обучается. Но если говорить серьезно, я совершенно солидарен с тем, что сказала Светлана Сергеевна, и лично не собираюсь выпускать процесс получения знаний моей дочери из-под своего контроля, если хотите, ни на минуту.

Евгений:

Какие проблемы современного образования нельзя разрешить путем повышения финансирования?

Владимир Легойда:

Я считаю, что никакие из серьезных вопросов образования нельзя решить путем механического привлечения денег. Может быть, за исключением вопроса технического оснащения школ и университетов. Но даже вопрос книжного оснащения, то есть вопрос библиотек, не решается только с помощью финансов. В США, например, нет даже такой профессии - библиотекарь, там это имеет иной социальный статус, иную престижность, иную эффективность. Финансовые вливания, в принципе, в большинстве проблем играют служебную роль. Они должны помогать тем, кто в состоянии учить, делать это, не отвлекаясь на второстепенные задачи. Ну а учить должны лучшие. В образовательной системе, как и в медицине, например - не должно быть случайных людей.

Светлана Журова:

Каким образом, например, повышение финансирования заставит учителя повышать свой уровень, уже после того, как он закончил ВУЗ? Ведь здесь играет роль только желание самого педагога давать новые знания ученикам. Если, к примеру, мы скажем, что мы вам дадим миллион, но вы должны пройти компьютерную грамотность, всякие курсы, и учитель скажет - тогда я согласен, тогда можно ли такого человека вообще называть учителем? Вопрос финансирования здесь играет второстепенную роль, в отличие от вопроса общей культуры. Заставить человека читать или ходить в театр нельзя, если у него нет такой потребности. Еще важно сказать, что есть разница - регионы и наши два мегаполиса. Может быть, в Москве, Петербурге и других очень крупных городах составляющая финансирования во многом и многими ставится на первое место. Причем те же проблемы в регионах решаются другими средствами.

Владимир Легойда:

На мой взгляд, все вышесказанное не означает, что образовательная система не требует финансовых вливаний - требует, и очень больших, но они должны быть эффективно использованы и направлены, и прежде всего наряду с этим должен быть проведен кадровый отбор.

Анна:

В последнее время все чаще стали говорить о том, что советская школьная программа была очень хорошей, качественной. Может быть, вместо того, чтобы "изобретать велосипед", стоит максимально вернуть ту программу, конечно, слегка адаптировав ее под современные условия?

Светлана Журова:

Часто встречаюсь с утверждением, что надо вернуть советскую школу, что она была качественная и хорошая. В этом есть доля правды. Но мы должны понимать, что в советской школе был большой элемент идеологии, и на этом она во многом держалась. Наша задача - заполнить образовавшуюся пустоту в идеологии. Вопрос, чем мы ее наполним. И это вопрос даже не качества самого образования, а вопрос наполнения. И при этом надо понимать, что мир ушел вперед огромными семимильными шагами. Мы должны понимать, для чего мы готовим этого ребенка, для какого будущего. И второй вопрос - что сам он и его родители хотят. Потому что во многом мы хотим быть демократичными, и именно здесь родители говорят - государство, предложи нам что-нибудь, при том сами не понимают, что они хотят видеть. В советской школе было много и отрицательного в том числе, и мы знаем о том элементе уравниловки, который в новых условиях невозможен, если мы говорим о той инновационной экономике, которая требуется России для прорыва. Потому что сейчас даже человек, который работает на тракторе, должен уметь работать на компьютере, и многие технические производства имеют элемент высоких технологий. Наша школа должна воспитывать ребенка, умеющего трудиться, а не только учиться. В этом отношении достаточно часто именно родители являются главными якорями, которые не дают возможности ребенку нормально учиться.

Владимир Легойда:

Я, во-первых, хотел уточнить формулировку, мне кажется, в вопросе указано одно, а имеется в виду другое. Речь идет не о советской школьной программе, но о системе, потому что советская школьная программа была плохой, особенно в гуманитарной составляющей. Декларирован в современной системе образования переход от знаниевой системы, которая была, к компетентностной, причем как в школе, так и в ВУЗе. То есть имеется в виду, что теоретическая база в советской школе была излишней, а практических навыков не было. И вот компетенции - это попытка соединить теорию с практикой. Мне кажется, что практикоориентированность образования - это вещь неизбежная, но мы можем многое потерять, целиком отказываясь от наработок прошлого, то, что всегда ценилось в выпускниках наших школ и ВУЗОв. Один выпускник МФТИ сформулировал это так - нас в Физтехе учили решать проблемы, а это нельзя делать, только владея технологией. Чтобы решить проблему, должно быть еще и видение возможного ее развития и понимание контектса, в том числе и культурно-исторического. Два слова про воспитание в школе. Исследования нашего общественного совета показывают, что 40% московских школьников знает, где достать наркотики. Одна эта цифра, как говорил Жеглов: «Пистолет бьет все твои аргументы». Вот этот «пистолет» говорит о серьезном воспитательном кризисе. Мы забыли, что в традициях русской школы образование всегда складывалось из обучения плюс воспитания. Я принципиальный противник даже словосочетания образование и воспитание, потому что образование без воспитания - это всего лишь обучение. Обучение навыкам, которые, как метко заметил член Общественной палаты Валерий Фадеев, есть и у служебной собаки.

Светлана Журова:

Я бы добавила, что школам стоит чаще отдавать и функции дополнительного образования, имея такие базы, такие площади, чтобы у ребенка была возможность заниматься дополнительно, не выходя из стен школы. Потому что есть определенные проблемы в больших городах с предоставлением свободных площадей и удовлетворения всех интересов детей и родителей в сфере дополнительного образования. Как раз школы имеют эти площади, просто это надо организовать. А в советские времена, кстати, они были заняты все время.

Владимир Легойда:

К великому сожалению - я хотел бы сказать о негативном наследии советской школы, которое сохранилось - когда пришедшего домой ребенка родители спрашивают, что ты получил сегодня, но не спрашивают, что нового ты узнал. Данная установка на псевдорезультат сохраняется, к сожалению.

Сергей:

Вы лично поддерживаете ЕГЭ?

Светлана Журова:

Лично я бы его оставила пока в виде эксперимента. Я считаю, что полной информации, для объективной оценки за или против ЕГЭ недостаточно. Даже в моей практике есть учителя, которые выступают очень позитивно по вопросу ЕГЭ, и которые высказывают негатив. Могу привести в пример мою недавнюю встречу с депутатами Венесуэлы, где мы поставили вопрос о ЕГЭ, о некой стандартизации и тестирования во время экзаменов, и они были категорически против этого введения в своей стране, и не дали такую возможность американцам эту систему им навязать. Они считают, что у них очень серьезное расслоение между бедными и богатыми. И не всегда бедный ребенок приходит подготовленным в школу по сравнению с богатым ребенком, и именно ЕГЭ эту разницу еще увеличивает, поскольку нет индивидуального похода к детям. Думаю, что нам надо об этом тоже задуматься. Продолжая тему скажу, что ЕГЭ уменьшает возможность творческого потенциала наших детей, потому что стандартное тестирование никогда не выявит этого потенциала. Но у ЕГЭ есть плюсы в том, что все регионы России могут одновременно сдавать стандартный тест и иметь возможность поступать в ВУЗы. Но и здесь есть палка о двух концах: у нас есть один регион, который сдал ЕГЭ почти 100%. Это говорит о том, что они его или купили, или они такие умные. Но, в то же время, это сигнал для правительства, что в этом регионе, видимо, и раньше был вопрос «подлинности» получения школьных золотых медалей. Но, слава Богу, наши уважаемые ВУЗы, которые все равно ориентируются не только на ЕГЭ, смогли пресечь поступление данных людей в университеты.

Владимир Легойда:

Я хочу сказать, что в медийном и общественном пространств создано такое мнение, что ЕГЭ – главная проблем российского образования. Это не так. Это, в любом случае вершина айсберга, которая является точкой напряжения, поскольку связана с поступлением в вузы. А что касается ЕГЭ по сути, без эмоций, как преподаватель я понимаю, что любая письменная и тестовая форма экзамена, в принципе объективнее, чем устный экзамен, потому что она просто исключает элемент субъективизма на экзамене. И в этом большой плюс и большая сила ЕГЭ. С другой стороны, о чем уже Светлана Сергеевна сказала, ЕГЭ проверяет только определенные навыки, а мне, как преподавателю вуза, нужно проверить и другие навыки абитуриента и знания, чтобы сделать вывод, подходит нам этот абитуриент или нет. Еще одним слабым звеном тестовой системы является элемент случайного попадания в правильный ответ. Ни один из тестов не может его полностью исключить. Резюмируя, я могу сказать, что сочетание результатов ЕГЭ с возможностью для вузов проводить свои дополнительные экзамены, на сегодняшний день мне представляется оптимальным. Такова позиция руководства МГИМО, МГУ и других ведущих наших вузов. Самая большая проблема, если ЕГЭ монополизируют. Это будет означать, что он лишит вузы права выбора, а это – абсурд.

Светлана Журова:

У меня есть еще опасения. Если школы будут заточены на то, чтобы их ученики поступали только в вузы, они начнут процесс натаскивания детей только на ЕГЭ, а это самая страшная опасность.

Мира Натарзинская:

Очень много спорят о несоответствии школьных учебников? Как обстоят дела с учебниками для вузов, там такая же ситуация? Выпуск классических университетских учебников у нас налажен? И еще вопрос. Мне всегда казалось, что должно быть достаточно школьных знаний для поступления в вуз. Но сплошь и рядом все, кто готовятся к поступлению, пользуются либо услугами репетиторов, либо вынуждены ходить на курсы. С чем это связано? С тем, что школьные программы разнятся и не соответствуют, как написано во вступлении к конференции, ожиданиям вуза? Или есть другие причины? Спасибо

Светлана Журова:

Во многом проблема в том, что вузы требуют одни знания, а школы дают другие. Есть разные учебники, и по-разному учителя подают материал. С одной стороны, это правильно, и новые современные образовательные программы нужно развивать, но нужно понимать, что требуют при этом вузы. В современном мире определение специализации и задач ребенка, что он будет делать в дальнейшем нужно делать раньше, чем это делалось в советское время. А то, что в советские времена репетиторства было меньше, чем сейчас - это заблуждение. Когда я сама в 18 лет поступала в мединститут, при этом будучи очень хорошей ученицей в школе, и занимаясь по своей собственной программе. Я не брала уроки у репетитора, ориентируясь на свои прекрасные знания по химии и биологии. Но когда я пришла сдавать экзамены, меня возникло желание развернуться и уйти, потому что я понимала, что экзамен не сдам. А это было в 1989 году. И система эта сохраняется еще с советского времени, и во многом в ней есть смысл, потому что в ВУЗы должны действительно прийти те люди, которые хотят учиться в этом направлении, которые в нем понимают и хотят работать в этой сфере и дальше. Здесь не должно быть случайных людей. Я понимаю, что во многом я была бы случайной в медицине, и я рада, что этого не случилось. Это был элемент отбора.

Владимир Легойда:

Мне кажется, что проблема репетиторов связана не со стыковкой школьных программ и вузовских требований, а с тем уровнем знаний, которые по этим школьным программам есть у многих выпускников. Потому что я могу привести примеры, и в том числе из практики МГИМО, когда к нам поступают ребята, в том числе и из регионов, у которых не было возможности заниматься с репетиторами, поступают потому, что они ну очень хорошо знают школьную программу. Конечно, это не единственная проблема, но нелепо ее игнорировать. По поводу учебников - мне представляется, что ситуация с университетскими учебниками лучше, чем со школьными. Отчасти она проще, в силу большей сложности вузовского образования здесь более допустима вариативность. Есть серии классических университетских учебников, которые являются знаком качества, например учебники МГУ, учебники МГИМО. Выпуск их у нас налажен. В школе предположить, что произойдет то же самое, сложнее. К сожалению, другая система и масштаб.

Светлана Журова:

Не надо забывать, что мы заложники советской системы образования, мы убрали из учебников идеологию, но не наполнили опустевшее пространство чем-то новым. А это недопустимо.

Владимир Легойда:

А идеологическая составляющая - это пространство ценностей.

Алексей:

Здравствуйте, Владимир! Хотелось бы узнать Ваше мнение о том насколько авторитетного сегодня само понятие высшего образования. Некоторое время было принято считать, что диплом ценен сам по себе без привязки к вузу и специальности. Просто как некий социальный маркер своего владельца. Однако сегодня диплом о высшем образовании стал доступнее за счет роста числа вызов, его значение снижается. Появились вузы откровенно дипломами торгующие. При этом уровень требований к студентам и компетентности преподавателей явно снижается. К чему все это приведет? И можно ли остановить этот процесс? Не кажется ли вам, что высшее образование само себя дискредитирует?

Владимир Легойда:

Я во многом согласен с той оценкой, которая звучит в вопросе. Но я бы сказал немножко по-другому. В силу разных причин, комплекса причин, сегодня высшее образование, это не то, что мы называли высшим образованием 20-30 лет назад. И здесь есть как плюсы, так и минусы этих изменений. Если говорить о негативных сторонах вот этих изменений, то они связаны с тем неизбежным, наверное, в современном мире процессом, когда нарастающее количество вузов и выданных дипломов о высшем образовании, неизбежно начинает сказываться на качестве. То есть количество не только не переходит в качество, начинает качество подрывать. Вот это количество связано еще и с тем, что меняется, если угодно, статус и понимание высшего образования, оно становится просто необходимым атрибутом современной жизни – наряду с жилищем, автомобилем и так далее. Это процесс, который, например, США начали переживать еще в 60-е годы 20-го столетия: машина, дом, диплом. А на самом деле те явления, которые на самом деле не образуют синонимичный ряд. Поэтому лично я за сокращение количества вузов, безусловно.

Светлана Журова:

Это в связи с тем, что у нас сейчас по статистике количество мест в вузах приравнивается к количеству выпускников школ. Это было связано с демографической проблемой 90-х , и тем кол-вом вузов, которые начали появляться. Это нонсенс. Поэтому ценность диплома, действительно упала. Кроме того, поступление мальчика в вуз для многих родителей - это еще и возможность оттянуть момент ухода ребёнка в армию. ВУЗ стал рассматриваться как возможность уклонения от службы в армии, а должен рассматриваться как возможность получения знаний, к которым у тебя есть способности, и в той сфере, в которой ты принесешь благо стране и себе.

Jelena:

Проводится ли в РФ мониторинг потребностей рынка труда, каким образом составляются (и составляются ли) прогнозы о том, какие специалисты будут востребованы через 5 лет, к моменту окончания вузов нынешними абитуриентами? Кто-то опрашивает непосредственно бизнесменов на эту тему? Или минобразования довольствуется данными, полученными от трудовй инспекции, и всё?

Владимир Легойда:

Я не могу точно сказать, какими механизмами пользуется Минобразования. Насколько я знаю, далеко не только данными, полученными от трудовой инспекции. Но, безусловно, вопрос попадает в болевую точку. Насколько мы, набирая студентов на первые курсы вузов, представляем себе, что такое количество выпускников по таким специальностям будет нужно нам через 4-6 лет? Думаю, что не очень хорошо это представляем. И думаю, что для кадровых служб как ВУЗов, с одной стороны, так и государственных и бизнес-структур с другой, очень важными сегодня является и теснейшее взаимодействие друг с другом, и использование современных способов мониторинга ситуации и на рынке, и в вузе, чтобы в вузах четко представляли, что ждет рынок, а рынок лучше понимал, чего он может дождаться. Что касается конкретных инструментов, то я хотел бы воспользоваться случаем и назвать инструмент, которым пользуемся мы и наша комиссия, и в МГИМО, это один из инструментов - кадровый дом Superjob, который проводит исследования в области занятости. Наше многолетнее сотрудничество доказывает его эффективность. Очень важный момент - существует проблема того, что при приеме на работу очень важно наличие опыта. Для меня, как для преподавателя вуза, это означает все возрастающую опасность того, что студенты начинают работать очень рано, что неизбежно сказывается на образовательном процессе. Я не вижу других возможностей решения этой проблемы, кроме как возможности взаимодействия конкретных работодателей с ВУЗом, которое начинается на младших курсах и простроено таким образом, что взаимодействие ВУЗА и работодателя становится элементом учебного образовательного процесса. Могу сказать на примере МГИМО, что это очень эффективный инструмент. Это учебные курсы, предложенные бизнес и государственными структурами, это даже кафедры, которые открывают бизнес-структуры в вузах. Это позволяет студентам не отвлекаться от учебного процесса, но по окончании вуза быть востребованными.

Светлана Журова:

В 90-е годы, в эру "выживания" страны, отсутствовало любое стратегическое планирование, особенно в сфере планирования кадровых потребностей на ближайшие 5-10 лет. Поэтому, насколько мне известно, тот кадровый голод, который сейчас есть на многих предприятиях, где требуются инженеры, люди технических профессий - это случилось и из-за того, что многие ВУЗы были вынуждены закрыть даже кафедры из-за отсутствия преподавателей. В этой части нет коммерческой составляющей, и ВУЗы, пытаясь это компенсировать, начали открывать непрофильные для них кафедры, и поэтому во многих ВУЗах у нас появились дополнительные специалисты по экономике и юриспруденции. Я рада, что сейчас эту тенденцию останавливают, понимая всю ее порочность. По данным социологических исследований, сейчас 30-40 % поступающих в ВУЗы изначально не собираются работать по будущей профессии. Это страшная цифра. При этом у нас относительно низкий уровень безработицы в целом, это 5,8% на январь 2008 года, но среди молодежи до 30 лет это 35%. А при этом на рынке труда есть серьезная потребность в рабочих, и есть предложения. Нам нужен госзаказ, и нужен заказ от бизнес-сообщества. Те предприятия, которые это уже поняли - начали целенаправленно финансировать и отбирать будущих своих работников. Это особенно касается среднего специального образования. Вот такое сотрудничество все-таки сейчас имеет характер эксперимента, и он на 100% оправдан. Довольны и учебные заведения средне-специального образования, и сами предприятия. Особенно это важно для небольших городов. Это может стать основной проблемой для строительства новых заводов с новыми технологиями, на которых просто некому будет работать. И тот регион, который первый будет поддерживать эти программы, будет иметь большую инвестиционную привлекательность. Это касается и ВУЗОВ. Потому что часто рабочие имеют сейчас зарплату выше, чем экономисты и юристы.

Владимир Легойда:

Светлана Сергеевна правильно сказала по поводу непрофильных кафедр, открывающихся в ВУЗах. Особенно убийственно, когда кафедры любого направления, кроме педагогического, открывается в пединститутах. Педвуз должен готовить учителей, а не пиарщиков и рекламщиков. Эту тенденцию нужно останавливать волюнтаристски, иначе получается замкнутый круг. А по поводу специальностей, востребованных на рынке, очевидно, что сегодня у нас недостаток инженеров на рынке труда. Мой знакомый - один из топ-менеджеров очень крупной транспортной компании, рассказывал, что когда они купили завод, у них не было проблем набрать управленческие кадры, но они за очень высокие по тем временам зарплаты не могли найти инженеров и рабочих. Эта ситуация пока не меняется, и это очень опасно.

Светлана Журова:

Мировой опыт показывает, что эффективен опыт, когда в школах есть производственная практика, и в течение года ученик может знакомиться с разными профессиями. Это очень важно, потому что во многом за ребёнка решают родители. Может быть, поэтому ребёнок потом ее не выбирает, а учится из любви к родителям. Знакомство с разными профессиями в школе было бы очень полезно, особенно во время двух последних лет обучения, с элементами прихода на заводы, предприятия, фирмы, чтобы человек понимал, с чем он столкнется, когда начнет работать.

Александр:

Каковы перспективы развития вузовской науки?

Светлана Журова:

Еще 200 лет назад самое лучше образование считалось военным. И во многом это понятно – Россия много находилась в конфликтах и войнах. Эти же тенденция сохранялись и во время холодной войны, когда наука развивалась во многом в расчёте на военно-промышленный комплекс. Выделялось финансирование, привлекались ученые мирового значения, подтягивалась высшая школа. Сейчас во многом у тех вузов, которые эту тенденцию сохраняют, уровень престижа диплома этого вуза возрастает. В тех вузах, в которых научная работа почти не ведется, во многом занимаются тем, что просто дают диплом. Потому что сейчас мы не в процессе войны, поэтому мы должны переформатироваться на инновационную экономику, на инновационное развитие страны и готовить кадры, имея в виду это, и наука должна быть настроена тоже на это.

Владимир Легойда:

Каковы перспективы развития вузовской науки. Я очень надеюсь, что они светлые. В противном случае, у нас не будет ни вузов, ни фундаментальной науки, откуда берутся ученые, ни технологий. Любой человек, мало-мальски знакомый с системой работы вуза, понимает, что научная и учебная составляющая идут рука об руку. Чтобы быть успешным в учебном процессе, чтобы быть адекватным времени и помогать своим студентам, преподаватель должен иметь возможность следить за развитием той науки, которой он занимается и, в идеале, вносить в эту науку вклад. В противном случае, он из года в год будет рассказывать студентам одно и то же. Но это цепочка, потому что, чтобы иметь такую возможность, преподаватель должен иметь а) время читать и писать книги и статьи, б) средства, чтобы позволить себе не преподавать в трех вузах или набирать в одном непосильную нагрузку, и в) у него должен быть статус. Вообще, касаясь не только этого вопроса, а практически всех в той или ной степени в этой теме. Можно сказать, что улучшение ситуации как в образовании, так и в науке возможно в случае принципиального изменения статуса и учителя, и научного работника. Это должно быть престижно. Тогда в науку и в образование пойдет молодежь и пойдут лучшие.

Василий Н.:

Согласны ли Вы с идеей, что необходимо сократить количество ВУЗов? Сколько их должно быть? Сторонники этой идее продвигают мысль об элитарности высшего образования. А не получится ли , что 10-20 процентов населения получат в/о и будут "элитой", а остальные 80-90 станут обыкновенным быдлом, и таким образом произойдет снижения уровня культуры, воспитания в общетсве. А там и до социальных волнений недалеко...Спасибо!

Светлана Журова:

Мне очень интересно понять, что автор вопроса подразумевал под словом «обыкновенное быдло». К элите можно отнести и наших поп-звезд, но не все они получают высшее образование. А я бы назвала элитой рабочего, который работает на предприятии и приносит большую пользу своей стране. Его я бы назвала рабочей элитой. Давайте разделять понятия элиты и почетности других профессией, не имеющих высшего образования. И это ни в коей мере не должно привести к социальным волнениям. Просто человек должен чувствовать, что любой труд в нашей стране должен быть с уважением и признанием воспринят обществом, вне зависимости, какое образование у человека. Например, строители, которые сейчас очень востребованы, тоже не должны называться вот этим нехорошим словом.

Владимир Легойда:

Я не думаю, что если у нас сократится количество ВУЗов, то это неизбежно приведет к социальным волнениям. Я думаю, что постановка вопроса искусственная. Скорее, к ним может привести ситуация, когда высшее образование будет у всех, при этом оно не будет соответствовать ни потребностям рынка, ни качественным требованиям. Горячо поддерживаю слова Светланы Сергеевны, я хочу подчеркнуть, что это проблема восприятия, и еще проблема модного сегодня слова "позиционирование". Если говорить о восприятии, наверное, идеальным образом является сцена из "Москва слезам не верит", когда выехавшие вместе на пикник ученые и рабочие, выпивая за Гошу, он же Гога, говорят, что своими кандидатскими обязаны ему. В страшном сне они могли бы его назвать быдлом. А он при этом не чувствует никакого комплекса перед ними.

Авдотья Никитишна:

Должно ли быть высшее образование платным? Почему?

Светлана Журова:

Оно должно быть и таким, и таким. При этом есть ряд специалистов, отстаивающих идею, что тот, кто может заплатить, тот и должен платить, а тот, кто не может, тот должен отстоять свое право на получение бесплатного образования. В данный момент времени у нас нет градации между талантливыми ребятами, не имеющими средств, чтобы оплачивать образование, и теми, кто менее талантлив, но имеет возможность. Они достаточно часто все поступают на бюджет. Я буду всячески поддерживать возможность льготного поступления в вузы тех ребят, которые выигрывают профильные олимпиады. Потому что именно они зачастую в дальнейшем становятся учеными и составляют цвет вузов. Именно они давно определились со своей профессией. И на фоне уменьшения льготных категорий я бы эту не убирала. Хотя есть противники и этого подхода. И также, если это бюджетное образование, то мне кажется, стоит ставить вопрос о распределении, потому что зачастую люди, получив бесплатное образование, не остаются в профессии, а это неправильно, это не должно быть, это говорит как раз о неэффективности вложенных в образование средств. И знаю уже заинтересованность многих регионов в неких специалистах, которых они готовы послать в Москву, но только с возвратом их домой. Особенно остро стоит этот вопрос на Дальнем Востоке и в Сибири. Поэтому оправдано создание наших двух новых федеральных вузов - Дальневосточного и Южного.

Владимир Легойда:

Мы сегодня, к сожалению, не имеем возможности говорить о бесплатном образовании. Точнее, говорить мы можем, но дальше по старинной пословице - если тысячу раз сказать слово халва, слаще не станет. Платное вузовское образование - это данность, которая не может быть изменена. Два принципиальных момента, которые уже прозвучали - первое, это отбор талантов и возможность для талантливых детей учиться, даже если у них нет на это средств, и второй момент - это гибкость в подходе к студентам, которые поступили на платной основе. Что имеется в виду - поскольку оплачивают, как правило, обучение за год или за семестр, то бывают ситуации, когда человек просто не в состоянии платить с какого-то момента, и нужно подходить индивидуально. Могу сказать на опыте МГИМО, что у нас в случае отличной учебы человек имеет право претендовать на льготную оплату, даже если поступил на коммерческое отделение.

Оля Реброва:

Сейчас все помешаны на общении с одноклассниками и однокурсниками. Как часто вам удается встречаться с однокашниками, есть ли у вас страницы на "Одноклассниках"?

Светлана Журова:

От моего имени в одноклассниках уже не один раз регистрировались, при этом там просто ведется очень бурная дискуссия от моего имени. Я в этом не принимаю участия, у меня нет времени. Со своими одноклассниками я имею возможность встречаться вживую. От моего имени там действительно люди общаются, причем с моими настоящими однокурсниками и одноклассниками не зная, что это не я. Моя племянница пыталась вывести этих людей на чистую воду, задавая коварные вопросы, но люди продолжают это делать. Может быть, они просто хотят узнать какие-то откровенные вещи обо мне от мои бывших одноклассников? Цель мне не понятна. В контакте такая же история.

Владимир Легойда:

Я могу сказать, что у меня есть странички и в «Одноклассниках», и в «Контакте». И причина, по которой я из завел, одна - так гораздо проще общаться со студентами, которые предпочитают задавать вопросы, связанные с учебным процессом, нередко через эти сайты. В принципе, как правило, для других целей я этими сайтами не пользуюсь, и не исключаю возможности, что в какой-то момент просто закрою эти странички. Но, к счастью, мне не грозит такое количество клонов, как у Светланы Сергеевны.

Светлана Журова:

Мне кажется, даже набор вопросов, которые мы сегодня увидели в нашей онлайн-конференции, как раз тоже говорит о том, что в ней принимают участие больше студенты, чем преподаватели.

Заключительное слово, Светлана Журова:
Я надеюсь, мы никого не обидели, что не ответили конкретно человеку на вопрос, потому что, мне кажется, что многие е вопросы имею и объединяющую тематику. И, думаю, те, кто участвовал в нашей онлайн-конференции, прочитал ответы у других задающих вопросы. В заключение хочу сказать, что образование наряду со здравоохранением, создает главную производственную силу общества - человеческий капитал. И на это нельзя жалеть ни средств, ни времени. Не надо бояться учиться всю жизнь, начиная от рождения и до старости. Еще важная составляющая образования – это культура. Я бы сказал, что культура, это дитя образования – начиная от культуры быта и заканчивая высокими культурными ценностями. И это нужно воспитывать в том числе. Задача системы образования – не накачивать учеников и студентов знаниями, а давать возможности самим ориентироваться в тех требованиях, которые представляет им очень быстро меняющийся мир, и они должны успевать соответствовать темпам этого развития. Поэтому образование не должно быть статическим. Особенную роль здесь играют учителя как школ, та и вузов. Они должны постоянно быть интересным своим ученикам и, как уже звучало в вопросах, «зажигать их». Мы все помним именно того учителя, который к учебному процессу подходил неформально. И мне видится, что именно здесь есть большое будущее в развитии образования. Но при этом, как всегда, в России человеческий фактор играет очень большую роль. Я надеюсь, что профессия педагогики, как и раньше, будет большое количество людей, преданных своему делу. И очень важный тезис: необходимо дать молодым людям системные знания о мире, экономике, обществе, роли человека в них и значение его духовно-нравственной составляющей. Мы во многом об этом забываем. Хотелось бы сказать всем до свидания, я достаточно часто комментирую тему образования в прессе и на телевидении, так как являюсь заместителем председателя Госдумы, курирую культуру, образование, спорт и молодежную политику. А это именно все темы, которые мы сегодня затрагивали. Спасибо вам за неравнодушное отношение к теме образования, потому это на самом деле, наше будущее, нашей страны, и ее безопасности.

Заключительное слово, Владимир Легойда:
Я тоже хотел бы поблагодарить всех организаторов и участников нашей конференции и сказать очень тезисно о трех проблемах, которые мы затронули в меньшей степени. 1. Модернизация российской системы образования необходима, но она не должна быть тождественна вестернизации образовательной системы. Наряду с тем, что есть чему поучиться на Западе. У нас есть свои достижения и наработки, но есть традиция, от которой не стоит отказываться. 2. Меня очень беспокоит, что в системе образования происходит фундаментальный сдвиг от модели учитель-ученик, на которой образование всегда строилось, в системе покупатель-продавец. К сожалению, это связано не только с тем, что образование становится платным, а с тем, что ценностные ориентиры потребительского общества проникают туда, куда они проникать, на мой взгляд, не должны. 3. Я хотел бы обратиться ко всем своим студентам и студентам вообще, а точнее к тем студентам, которые стремятся как можно раньше начать работу, даже если у вас это получается, и вы на старших курсах чувствуете себя востребованными и полагаете состоявшими в профессии, не забывайте, что в будущем может наступить момент, через 5, может быть, 10 лет, когда вам понадобятся те знания и те навыки, которые вы не приобрели, потому что вместо занятий ходили на работу. Это проверено опытом, и от этого становится очень грустно, только будет уже поздно. Чтобы не заканчивать на пессимистической ноте, я также хотел предложить всем тем, кто болеет за наше образование, обращаться к нам в Комиссию Общественного совета в интернет на сайте www.oscfo.ru, а также, кого волнуют вопросы, связанные с  МГИМО, их можно задать на сайте МГИМО www.mgimo.ru

 

 

Мнение участников конференции может не совпадать с позицией редакции