О медиагруппе |Продукты и услуги
Онлайн-конференция
Бизнес зал

Нацистские концлагеря в годы Второй мировой войны

22 марта 1933 года, 85 лет назад, в немецком городе Дахау начал действовать первый концентрационный лагерь. В последующие годы гитлеровская Германия на территории оккупированных европейских стран создала гигантскую сеть концентрационных лагерей, превращенных в места организованного систематического убийства миллионов людей.

 

Сколько людей – граждан СССР и стран Европы - стран Европы прошли через лагеря различного назначения? Как функционировала чудовищная машина смерти? Кому выгодна фальсификация истории? Кто пытается таким образом повлиять на современное восприятие исторических событий?

 

На эти и другие вопросы ответил в ходе онлайн-конференции научный директор Российского военно-исторического общества Михаил МЯГКОВ.
Ответы на вопросы
Евгений:
Насколько достоверны сведения о том, что происходило тогда?
Михаил Мягков:
Есть тысячи свидетельств бывших узников концлагерей, которые были освобождены, жертв нацизма. Они давали показания о том, что происходило в этих нацистских концлагерях, насколько жестоко относились нацисты к их узникам. Есть протоколы процессов над самими нацистами, уже после того, как были освобождены концлагеря. И эти показания достоверны. Я считаю, что эти тысячи свидетельств создают и показывают нам эту ужасную картину того зверства, которое творили нацисты в годы Второй мировой войны. Мы должны постоянно помнить, думать об этом. Ведь то, что совершалось тогда, – это преступление против человечности. Уже в годы войны шел так называемый "советский Нюрнберг" – процессы, которые проходили в Краснодаре и других городах, потом и в послевоенное время, в Киеве, Новгороде, над нацистскими преступниками, которые совершали зверства против военнопленных, против мирного населения. И протоколы этих процессов все есть и доступны. Еще в годы войны начала работать Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию жертв немецко-фашистских захватчиков. Ее материалы тоже доступны и опубликованы. Считаю, что мы должны об этом знать, помнить, постоянно обращаться к этим протоколам, чтобы не забывать, чтобы сохранялась память о зверствах нацистов и о героических воинах нашей Красной Армии, которые освободили эти лагеря. Мы должны помнить о жертвах, чтобы этого никогда больше не произошло.
Сергей:
Какие документы остаются засекреченными? Сколько их?
Михаил Мягков:
В основном, конечно, документы рассекречены, у исследователей есть к ним доступ. Многие документы есть в Интернете. Остается часть документов, которые касаются личных дел тех людей, которые не реабилитированы за военные преступления. Я считаю, что этот вопрос будет решаться, люди тоже смогут посмотреть, как это все происходило на самом деле.
Татьяна:
Сколько всего по официальным и неофициальным данным человек прошли через лагеря различного назначения?
Михаил Мягков:
Есть официальные цифры, всего прошло через концлагеря – а ведь это не только те, которые мы знаем – Аушвиц, Майданек, Треблинка, – но и их филиалы. Один Аушвиц имел несколько десятков филиалов. Через эту преступную нацистскую систему прошло, по разным данным, от 18 и более миллионов человек. Из них было уничтожено 11 и более миллионов человек. Это гигантская цифра. Из них от 5 до 6 миллионов – граждане Советского Союза, и каждый пятый – ребенок. Этого мы не должны забывать, о созданной педантичной системе уничтожения людей ради нацистской расовой теории, которая осуществлялась нацистами на практике в годы Второй мировой войны.
Дмитрий:
Кто, когда и где создал первые концлагеря?
Михаил Мягков:
Известно, что еще в марте 1933 года был образован концлагерь Дахау, и в принципе в этом лагере, где содержались изначально политические заключенные, члены коммунистической партии Германии, а затем туда попадали неугодные, по мнению нацистов, лица, отрабатывалась эта система содержания людей в лагерях – отношение к ним, наказания, охрана. Потом были образованы и другие концлагеря – Ораниенбаум, в 1937 году Бухенвальд, дальше Равенсбрюк, и всего с филиалами их было более 14 тысяч. Это гигантская система – как на территории самой Германии, так и на оккупированных территориях других стран.
Григорий:
Есть ли доказательства того, что Гитлер отдал приказ о массовом уничтожении евреев?
Михаил Мягков:
Есть свидетельства, об этом говорил Рудольф Хесс, комендант концлагеря Аушвиц, Биркенау, которого захватили уже как нацистского преступника – что Гитлер ему говорил весной еще 1941 года о необходимости приступить к массовому уничтожению еврейского населения. Это он говорил летом 1941 года, и мы знаем, что в январе 1942 года была Ванзейская конференция в Берлине, там участвовали представители партии, правительства нацистской Германии и был поставлен вопрос о тотальном уничтожении еврейского населения Европы. Назывались цифры миллионные – 11 миллионов человек. Эта система была приведена в действие, хотя еще до этого происходило массовое уничтожение еврейского населения.
Галина:
Какой газ использовался нацистами в концлагерях? Производится ли он сейчас? Если да, то в каких целях?
Михаил Мягков:
Известно, что этот газ назывался «Циклон Б», он основан на синильной кислоте. Он был изобретен в Германии еще в начале 20-х годов. 4 кг этого вещества могли убить тысячу человек. Нацистская психология достаточно страшная. Когда Гиммлер посещал концлагеря, как рассказывают очевидцы, видимо, ему что-то не понравилось в том, как уничтожают людей, он хотел именно массовых убийств. И по его приказу уже стало применяться это вещество, удушающий газ. Это было в Аушвице, в Собиборе, в других лагерях. Например, в Собиборе была, как называли ее сами заключенные, «баня», помещение на несколько десятков человек, герметичное, и работало несколько устаревших танковых моторов, в которые подавался через баллоны удушающий газ, уничтожавший людей. Сверху было окошко, где специальный человек наблюдал, что творилось с людьми. Эта изуверская психология людей, которые уничтожали и смотрели, все ли там уничтожены. Потом людей сжигали в печах крематория. Мы можем посмотреть на примере Аушвица, самого большого лагеря смерти, а они стали образовываться на оккупированной территории еще с октября 1941 года. В Аушвиц приходили эшелоны людей. Узник концлагеря Собибор, который бежал оттуда, поднял восстание, это всем известный человек, Александр Ааронович Печерский, даже вел записи, сколько эшелонов приходило в лагерь смерти Собибор. По его записям, за 22 дня пришло 7 эшелонов. В каждом по 30 вагонов, в каждом вагоне по 70 человек. То есть каждый эшелон – более 2 тысяч человек. И большинство людей сразу отправляли в эту газовую камеру. В Аушвице – еще больше людей. В Собиборе были уничтожены 250 тысяч человек. В Аушвице, по разным подсчетам, от 1,5 до 4 млн человек. Когда людей привозили в лагеря смерти со всей Европы, их сразу делили на группы. Большинство, более трех четвертей, сразу отправляли в газовую камеру. Если приходило больше эшелонов – об этом страшно даже говорить, но это необходимо знать – люди даже в роще, которая вела непосредственно к газовым камерам, ждали своей очереди, чтобы быть уничтоженными. Нацисты следили за ними, охраняли, сразу уничтожали в газовых камерах, потом сжигали в крематориях. В Аушвице было построено несколько очередей, восемь газовых камер, восемь печей крематория. У педантичных нацистов это было поставлено действительно на поток. Как свидетельствовали нацисты, захваченные после освобождения лагерей, печи крематория могли пропустить в день 8 тысяч человек, задушенных нацистами. Страшные цифры, об этом никогда нельзя забывать, что работала нацистская машина смерти, которая уничтожала людей за то, что они были другой национальности или мыслили не так, как немцы, за то, что немцы, согласно расовой идеологии, это раса господ. Это даже не средневековье, это что-то совершенно немыслимое для двадцатого века – но это было. Мы должны постоянно напоминать эти страшные цифры и связанные с этим сюжеты, чтобы люди задумались, и никогда больше даже мысли об этом не было. А ведь можно говорить о тех страшных преступлениях, которые связаны с уничтожением детей в концлагерях, в лагерях смерти. Или о медицинских опытах. Многие знают о таком страшном человеке как Менгеле, который действовал в лагере Аушвиц, проводил медицинские опыты над людьми и над детьми, чтобы апробировать новое лекарство – или, наоборот, инфицировался человек какой-то заразной болезнью, туберкулезом, тифом. У них была такая идея, чтобы увеличить рождаемость среди немцев и сократить рождаемость среди других народов, проводились опыты по стерилизации людей. Даже слов невозможно подобрать, что делали с людьми в этом отношении, без наркоза. А что касается детей – в лагере Саласпилс на территории Прибалтики и во многих других лагерях у детей брали кровь. Изначально, может быть, отбирали этих детей, кормили, а потом просто переливали их кровь для солдат Вермахта. И дети умирали. Как это можно вообще оценить, как это в сознании у людей? Гиммлер говорил – да, надо быть твердым, нужна твердость. В чем – в этой бесчеловечности, в этих преступлениях? Ради медицинских опытов людей замораживали – чтобы узнать, сколько сможет выдержать солдат Вермахта при минусовой температуре. Ампутировали конечности без наркоза, разделяли близнецов. Все это с нацистской педантичностью, ради достижения результата. А люди для них фактически не существовали, вот в чем ужас обстановки, которая творилась тогда в лагерях смерти
Альбина:
Константин Хабенский сейчас работает над фильмом о восстании заключенных под руководством советского офицера Александра Печерского в концлагере Собибор. Министр культуры Мединский назвал эту историю незаслуженно забытой. Ни в школе, ни в институте я об этом, действительно, не слышала. А есть ли еще такие героические примеры борьбы заключенных в концлагерях?
Михаил Мягков:
Да. Огромное количество людей содержали в концлагерях. Во время войны более 400 тысяч советских военнопленных бежали из лагерей. Ни одна армия мира такого не знала. Восстание было не только в Собиборе, но и в концлагере Бухенвальд: незадолго до освобождения там была подпольная группа, куда входило и много советских граждан, в том числе военнопленных. При Бухенвальде были и трудовые лагеря, где заключенные делали оружие. И они проносили детали этого оружия, специально собирали, чтобы поднять восстание в нужный момент. Был подпольный комитет, туда входили и советские граждане. Я читал один из архивных документов военного времени, там были псевдонимы наших военнопленных, чтобы их не распознали нацисты. И вот накануне освобождения союзными войсками было поднято восстание, и они сделали специальную радиорацию – поставили в ведре передатчик самый примитивный, и американскому командованию послали сообщение, что подняли восстание, сражаемся, просим о немедленной помощи. И американцы ответили, что скоро придут. Что касается лагеря смерти Собибор – это уникальный случай в истории: единственный удавшийся массовый побег именно во время войны. Печерский прибыл в лагерь в сентябре 1943 года. Он недолго там пробыл, но успел связаться с подпольем и возглавить его, возглавить восстание. Были идеи бежать поодиночке, не всем. Но Печерский настоял на том, что если бежим, то все. Потому что оставшихся расстреляют. Конечно, погибнет много людей, но многие уцелеют. Был разработан специальный план – поодиночке вызывать нацистов, командный состав охраны лагеря смерти Собибор под предлогом того, что вам пошили, или подобрали какую-то одежду. Ведь когда заключенные прибывали в концлагерь, их раздевали донага, отбирали все вещи. Вызывать нацистов под подобным предлогом, убивать их, завладеть их оружием, потом идти в оружейку, захватить ее. Ведь 4 ряда колючей проволоки, под током, заминировано между ними – но необходимо было прорваться. В целом план удался, 11-12 эсэсовцев удалось убить, завладеть их оружием. Оружейку не захватили, но более 400 человек заключенных стали прорываться через главные ворота. Многих нацисты убили, но более трехсот вырвались наружу. Нацисты потом целую охоту организовали за ними, ловя этих людей. Кстати, и местное польское население выдавало, как сейчас нам стало известно, этих бывших узников нацистской охране. Группа, которая пошла с Печерским, сумела прорваться через Буг, выйти в Белоруссию, к белорусским партизанам, и он потом сражался в партизанском отряде, а затем непосредственно в Красной Армии. В 2016 году он был награжден Орденом Мужества указом президента Владимира Путина. Я хотел этим подчеркнуть, что сопротивление было. И побег из Собибора – это была борьба даже не за то, чтобы остаться в живых, а чтобы отомстить нацистам за то, что они делают с нашими людьми, с заключенными. И если умереть, то умереть достойно, в бою. Печерский, который писал после этого книги, статьи, подчеркивал это – что когда прибыла группа советских военнопленных евреев, то подняла восстание, оформила, организовала его, и оно удалось. Добавлю, насколько бесчеловечна была эта система. Ведь нацисты подсчитывали не только уничтожение людей, но и доход с того или иного лагеря смерти. Эти иезуитские расчеты показывали, что доход от одного узника для Германии равняется 1630 маркам, вместе с затратами на его уничтожение. Они посчитали даже это. У людей перед смертью отбиралось все – очки, портмоне, ювелирные изделия. Это все шло в доход Рейха. По операциям Рейха доходы нацистов составили 178 млн марок. Где, как? Какой иезуитский ум мог додуматься до того, чтобы считать доходы от уничтожения людей? Известно, что когда Красная Армия освободила Аушвиц, там было найдено более миллиона костюмов – женских, мужских, огромное количество очков, колец, ботинок, которые не успели сжечь, детских ботиночек, которые остались от уничтожения детей. Это все было предъявлено, как доказательство того, что совершали нацисты в годы Второй мировой войны, что они делали с узниками. Некоторое время назад Российское военно-историческое общество сделало выставку "Помни, мир освободил советский солдат". Первая часть – о преступлениях нацистского режима, о нацистских концлагерях. Там мы показали, что видели советские солдаты, освобождавшие эти лагеря. А мы должны четко понимать, что именно благодаря Красной Армии рухнул нацистский режим. Неизвестно, сколько еще людей было бы уничтожено. Мы освобождали советские лагеря смерти – и Майданек, и Аушвиц, и многие другие. И вот когда мы показали на этой выставке, что видели советские солдаты, а потом и другие – и люди, которые видели эти ботиночки детские, были просто шокированы. Невозможно это перенести нормальному человеку. Это действительно что-то страшное. Нацисты использовали все – волосы сбривали, они шли в портняжное дело. Продавали костюмы в той же Германии, забирали золотые зубы. Эта система работала в двадцатом веке, после всех тех произведений, где говорилось о гуманизме, просвещении, новой эре. Вот куда мы скатились в двадцатом веке. Об этом предупреждали многие выдающиеся деятели, которые все это пережили – мы должны всегда помнить об этом. Сегодня в нашем мире тоже есть ростки неонацизма, и их нужно подавлять в зародыше, чтобы они не расцвели и никогда не повторилось того, что было в Германии в 1933-1945 годах.
Артем:
Существуют экскурсии в такие лагеря, как Вы считаете, может быть их лучше стереть с лица земли? Или же оставить, как напоминание о тех ужасах?
Михаил Мягков:
Люди, которые сегодня живут, особенно молодое поколение – одно дело, когда ты прочитал об этом в книжке, учебнике, увидел на фотографии – другое дело, когда ты увидел этот лагерь, посмотрел. А ведь есть музеи, мемориалы, где показывают газовую камеру, крематорий. Человек, который это видел своими глазами, не скажет ни одного слова, которое могло бы стать оправдательным для этой гигантской машины уничтожения. Безусловно, это надо показывать, водить туда экскурсии, сделанные на научной основе. Проводить их должны специально подготовленные экскурсоводы. Известно, что после освобождения концлагерей союзники водили самих немцев по этим лагерям. Многие немцы, обычные бюргеры, считали – армия воюет, все нормально. Бюргеры многое получают от войны, приходят какие-то вещи. Да, война – это тяжело, но она дала много дохода немцам. А что происходило на самом деле – многие об этом знали, но предпочитали считать, что их это не касается. Их ткнули носом – вот, смотрите, что делал режим, которому вы служили, который вы благословляли и считали самым лучшим и достойным. Вам удобно жилось при этом режиме. И сегодня немцам, австрийцам, всем европейцам необходимо постоянно напоминать, что такое нацистский режим, к чему он приводил. Это очень важно. Есть план дальнейшей меморизации музея лагеря смерти Собибор. Изначально там была создана международная группа, куда входили Израиль, Словакия, Польша, Россия. Сейчас Польша буквально выкинула Россию из этого проекта. Это очень странно и очень больно, горько. Поскольку там содержались и наши граждане. Там был Печерский, который поднял восстание. У нас есть документы, мы готовы участвовать и в финансировании обновленной музейной экспозиции лагеря Собибор. Нет, поляки считают – у них Институт национальной памяти, который сейчас фактически обладает прокурорскими функциями, – что Россия не должна в этом участвовать. Особое отношение к России, теперь они ее выталкивают из истории, пытаются зачистить свою историю. Мы, конечно, резко протестуем против такого положения вещей. Нельзя, чтобы так продолжалось.
Алиса:
Кому выгодна фальсификация истории? Кто пытается таким образом повлиять на современное восприятие исторических событий?
Михаил Мягков:
Фальсификация истории шла раньше, идет сегодня. Это процесс, который подрывает не только основы послевоенного мира, где мы благодаря нашему народу и Красной Армии добились своей Великой Победы. Подобные попытки фальсификаций подрывают также итоги и результаты Нюрнбергского военного процесса, где были освобождены главные нацистские военные преступники, и тех процессов, которые прошли над людьми, сотрудничавшими с нацистами, в 50-70-е годы. Там был осужден нацизм, организация СС, как античеловечный режим. Сегодня те или иные неонацистские или праворадикальные партии в той же самой Европе, на Украине в частности, поднимают голову. Когда говорят, что, возможно, этого не было, было совсем не так, и пытаются оправдывать нацистский режим – эти партии поднимают голову. Фальсификация о том, что якобы не было освободительной миссии Красной Армии, создает почву для расцвета ростков нацизма. На этом фоне возникают различные радикальные группы. Они проводят политику, направленную на то, чтобы семена нацизма возросли. Это расовая ненависть, ненависть по национальному признаку – то есть возвращение к тому, что было в нацистской Германии. Когда сегодня в Польше говорят о том, что Красная Армия – не освободитель, согласно позиции Института национальной памяти, поляки воевали против немцев, и вот у них были подпольные группы, Армия Крайова, она противодействовала Красной Армии, которая была не освободитель, а новый оккупант. Мало сказать, что при освобождении Польши Красная Армия потеряла 600 тысяч человек. Мы освободили концлагеря, лагеря смерти. Мы дали польскому народу государственность. Разговаривали бы поляки, писали бы, читали бы на польском языке – очень большой вопрос. Если бы не наш народ, не Красная Армия, которая их освободила. А сколько мы помогали им и в послевоенное время, или даже во время войны, продовольствием, в Варшаве устанавливали дороги, инфраструктуру, разминировали. Какая армия, которая прошла дорогами войны и понесла безумные потери, могла бы нести эту благородную миссию освобождения, помогая людям, часто отрывая от себя? Эта фальсификация подрывает общую историческую память, в том числе в самой Польше. Известно, что двухсоттысячная армия войска польского воевала плечом к плечу с Красной Армией. Освобождала свое государство, а потом они вместе вошли и в Берлин. То есть поляки начинают забывать и о своих полях. Для чего они пытаются зачистить пространство – чтобы ученик в польской школе ничего не знал об освободительной миссии. Сносят памятники, чтобы они не напоминали об освободительной миссии. Создается площадка, где можно насадить все, что угодно – прежде всего русофобию и отношение к России как к враждебному государству. Создать барьер либо трамплин для потоков ненависти, которые будут литься на Россию. Вот цель таких фальсификаций, которые сегодня распространяются на Западе, в Польше. Часто они привносятся исходя из современных тенденций развития – Россию необходимо окружить, продолжить санкции, насадить базы вокруг ее границ. Для этого необходимо зачистить историю. Это делается выбросом России из проекта Собибор, сносом памятников руководителям Красной Армии, различными газетными статьями, учебниками – все делается ради того, чтобы представить нас в образе врагов. И вылить сколько угодно много грязи на нашу историю.
Ольга:
Скажите, а почему мы, Россия, не используем подобные темы для того, чтобы лишний раз напомнить всем жителям бывшего СССР о наших общих жертвах? СССР была единой межнациональной страной, а теперь все разошлись по своим национальным квартирам. Разве это правильно? Почему эта тема так мало поддерживается на территории бывшего СССР?
Михаил Мягков:
Тема нацистских концлагерей? Я упомянул сейчас о проектах РВИО, в частности – о выставке "Помни, мир освободил советский солдат". У нас была выставка "Мифы о войне", где тоже затрагивалась проблема освободительной миссии, освобождения нацистских концлагерей. Автор идеи создания фильма о Собиборе – Министр культуры, президент РВИО Владимир Мединский. Режиссер и исполнитель главной роли – Хабенский. Считаю, что это будет очень интересный фильм, важный в плане того, чтобы люди узнали о происходившем. Он держит в напряжении. Это действительно большая картина. Мы выпускаем и книги, и альбомы, посвященные этой теме, ведем международную деятельность, связанную с тем, чтобы эта память не забывалась. На наших площадках проходят конференции, выступают люди, которые прошли эти концлагеря, и те, кто занимается изучением истории нацизма и Холокоста. Это постоянно доносится до широкой общественности. Эту деятельность мы будем продолжать. В плане работы с молодежью деятельность должна стать более интенсивной, Вы правы. Молодежь чрезвычайно восприимчива. То, что мы заложим сейчас, останется с ними на всю жизнь. Интерактивные выставки, о которых мы говорим, должны быть представлены не только в регионах России, но и в Европе, переведенными на языки тех государств, где эти выставки путешествуют. Экспозиция "Помни, мир освободил советский солдат", была в Швейцарии, в Польше, в других европейских странах. Надо, чтобы как можно больше европейцев смотрели эти выставки и знали, почему Европа сегодня благоденствует. Если бы не Красная Армия, ничего этого бы не было. Неизвестно, сколько бы еще продержался нацистский режим. Европа была бы совершенно другой, она была бы лишена своих гуманистических корней.
Ирина:
Пару дней назад я была шокирована сообщением о "бухгалтере Освенцима", который скончался В БОЛЬНИЦЕ (!), дожив до 96 лет, и при этом был осужден только в 2015 году всего на 4 года тюрьмы за соучастие в убийстве 300 тысяч (!) заключенных. Как можно прокомментировать такое проявление хваленой западной демократии?
Михаил Мягков:
К сожалению, приходится признать. Есть цифры, что в СССР проводились процессы над пособниками нацистов, причастными к массовому уничтожению людей. Только за 1945-1947 годы были осуждены 11 тысяч человек. Тысячи были осуждены и в последующие годы. Процессы проходили в городах от Дальнего Востока до Запада. Где находили этих людей, там проходили судебные процессы. Сравните с Западной Германией, где до 80-х годов были осуждены чуть более 6 тысяч человек. Сегодня германское правительство четко выступает за то, что такие преступления срока давности не имеют. Но цифры говорят сами за себя. Именно Советский Союз последовательно проводил политику, что наказание за пособничество нацистам должно быть неотвратимым. Известно, что охранник Собибора Иван Деменюк тоже был осужден совсем недавно. Он получил, по-моему, 5 лет и умер. Вопрос к тем судебным органам, которые выносят такие приговоры. Конечно, что бы ни происходило, любой человек, причастный к этим ужасным преступлениям, должен знать, что наказание будет. То, что он тогда совершил, никогда не забудется.