О медиагруппе |Продукты и услуги
Онлайн-конференция
Малый зал

23 февраля - День защитника Отечества

Мультимедийная пресс-конференция заместителя председателя Общественного совета при Министерстве обороны Российской Федерации Александра КАНЬШИНА, приуроченная к отмечаемому 23 февраля Дню защитника Отечества.

 

Какие ключевые изменения произошли в Вооруженных Силах РФ за последние годы? Как изменился подход к работе с личным составом, в том числе солдатами, проходящими срочную службу? Как ведется взаимодействие с ветеранскими и молодежными организациями?
Ответы на вопросы
Александр:
Какие ключевые изменения в Вооруженных Силах можно отметить за прошедшие несколько лет, год?
Александр Каньшин:
Спасибо. Прежде всего хочу всех присутствующих и тех, кто нас будет видеть, поздравить с всенародным наступающим праздником. А 23 февраля – это праздник всенародный. Хочу напомнить, что 23 февраля этого года исполняется 100 лет, как мы его отмечаем. Потому что в этот день сто лет назад было провозглашено создание тогда рабоче-крестьянской Красной Армии, потом ее назвали просто Красная Армия. Сегодня мы называем День защитника Отечества просто Днем Вооруженных Сил. Хочу обратиться и к мужчинам, которые служили в армии или не служили, а заканчивали военные кафедры или в силу других обстоятельств не были призваны в Вооруженные Силы, но, тем не менее, все мы защитники, но обращусь и к очаровательным дамам. Потому что одно из главных изменений – мы побольше стали привлекать слабый пол к вопросам безопасности и защиты нашей страны. Во-первых, без женщин невозможно даже в боевой обстановке. И дело не в том, что женщины сегодня, как и раньше, находятся на вспомогательных должностях. Но вы знаете, что женщины у нас теперь уже и в летные училища поступают, и в боевые части, и в десантники. Я лично не очень это поддерживаю, потому что все-таки женщины должны нас радовать и рожать. Тем не менее, такая ситуация не только в нашей стране, но и во всем мире. Посмотрите на армию Израиля, американскую, китайскую армии – сейчас женщин там стало побольше. От этого и настроение у мужчин-защитников поднимается, и в целом красота спасет мир, как известно. Если серьезно говорить, то в прошлом году 25 декабря с участием Президента и Верховного главнокомандующего состоялось расширенное заседание коллегий Министерства обороны. Шел разговор о том, что сделано за последние 5 лет. Напомню, что 5 лет назад, в ноябре 2012 года, министром обороны стал Сергей Кожугетович Шойгу. Он привел с собой свою команду, сформировал ее, пять лет они работали. На мой взгляд, за последние 5 лет командой Шойгу сделано, пожалуй, больше, чем за некоторые десятилетия в истории наших Вооруженных Сил. Прежде всего изменилось отношение в обществе к Вооруженным Силам. Тот пошатнувшийся авторитет, который был еще несколько десятилетий назад, скажем, конец 80-х годов – начало 90-х, я тогда служил в советских, потом в российских Вооруженных Силах. Я прекрасно помню, как офицеры влачили жалкое существование, какие были оклады, какое было отношение людей, какое обеспечение жильем, общежитиями, как ребята поступали в военные училища. У нас еще несколько лет назад был огромный недобор в танковые, в командные училища, в общевойсковые. Сейчас огромный идет отбор, и не только в вузы. У нас конкурс на уровне ведущих вузов. Это главный показатель отношения к Вооруженным Силам. Мы сформировали научные роты, сколько интеллектуалов пришло в Вооруженные Силы. Сколько пошло в Суворовские училища. Открываются в рамках Минобороны кадетские корпуса и Суворовские училища. Это говорит о том, что молодежь идет в армию. По данным нашего Общественного совета, сейчас увеличился процент ребят, которые не просто разбегаются при призыве в Вооруженные Силы, а наоборот туда просятся. Потому что, с одной стороны, авторитет армии возрос, а с другой стороны, армия стала социальным лифтом для молодого человека. И обеспечение новой техникой вооружения, а у нас одна из лучших техник сегодня с точки зрения развития современных технологий. Это признают даже наши, как их Президент называет, коллеги, или, я бы сказал, соперники. У нас очень хорошая подготовка офицерских кадров, потому что в наших ведущих академиях учится очень много и зарубежных граждан, которые проходят подготовку. Это тоже авторитет нашей системы образования. И в завершение – это идет сверху, от Шойгу и его команды, от его заместителей, командующих, главнокомандующих – отношение к офицерскому составу, отношение вообще к людям совершенно другое. Доброжелательное, культурное, товарищеское. Это очень важно. В целом я хочу сказать, что обстановка в Вооруженных Силах, несмотря на все существующие проблемы – а армия есть сколок нашего общества, и проблемы общества отражаются на Вооруженных Силах – тем не менее, армия сегодня монолит и пользуется авторитетом не только в нашей стране, но и за рубежом.
Егор Свиридов:
Как, на Ваш взгляд, изменился подход к отбору срочников? Сейчас нашей армии нужны крепкие здоровые парни? Общественный совет при Минобороны, очевидно, взаимодействует с общественными организациями, с военкоматами – какова ситуация с отбором срочников на службу в армию?
Александр Каньшин:
В соответствии с нашей государственной программой каждый год увеличивается количество ребят, которые идут служить по контракту. Там около 400 тысяч должно быть в Вооруженных Силах, к 2025 году мы должны полностью обеспечить потребность в контракте. Контрактники – это профессионалы, ребята, которые прошли сначала срочную службу, потом решили остаться. По разным причинам, нередко и ввиду соображений материального характера. Но прежде всего ребята, которые идут на контракт, хотят себя проявить. Молодость для того и дается, чтобы проявить себя. Это физически подготовленные, профессионально обученные ребята с психологической закалкой. Тем не менее, мы не можем сегодня обойтись и без военнослужащих по призыву. У нас немного, в год в среднем где-то порядка 130 тысяч в период весенний, осенний мы призываем. Вы знаете, что по призыву сейчас ребята служат всего год. Мы не можем без них обойтись – во-первых, это резерв в целом для безопасности, и во-вторых, это резерв для контрактников. Потому что контракт набирают из этих ребят. Поскольку сейчас количество призывников уменьшилось, то у нас есть возможность, во многих регионах ресурс, из которого можно выбирать, очень большой. Поэтому я и сказал, что военные комиссары работают напряженно, тем не менее, у них есть из кого выбирать. Конечно, они пользуются этим, подбирают прежде всего ребят здоровых, и физически, и психологически. Во-вторых, тех ребят, которые имеют хорошую физическую закалку. У нас совсем недавно, лет 8-9 назад, в Вооруженных Силах даже создавали так называемые откормочные цеха. Когда призывают паренька, а у него недостаток веса, мышечной массы. Он приходит из семьи, где одна мать, 5-6 человек в семье. Очень много ребят приходило из сел, где нет денег на нормальное питание. Сейчас ситуация изменилась. При всех проблемах, в том числе в системе здравоохранения, в системе обучения и так далее, все-таки контингент в Вооруженные Силы стал идти получше. Отвечая на вопрос – для армии нужны, конечно, физически здоровые ребята. И еще хочу сказать молодым ребятам в преддверии праздника – не бойтесь армии. Этот год пробежит быстро, но он вам даст большую закалку. И не с точки зрения карьеры и служебной лестницы, а прежде всего вы почувствуете себя мужчинами. То, чего вам недостает на гражданке – в Вооруженных Силах вас этому обучат, дадут вам соответствующие знания и навыки.
Инга Тимофеева:
Какова роль солдата-срочника в Вооруженных Силах России? Он же не может эффективно эксплуатировать современное вооружение и технику.
Александр Каньшин:
Давайте подумаем. Призываем на год, солдат должен пройти курс молодого бойца, адаптироваться к Вооруженным Силам, принять участие в занятиях, потом в небольших учениях. Принять участие в слаживании сначала в составе одиночного солдата, потом в составе отделения, роты. Поэтому времени у них, конечно, не хватает. Военнослужащие по призыву занимают специальности вспомогательные, то есть находятся на должностях, которые не определяют боеспособность Вооруженных Сил. Техника и вооружение сейчас сложные. Срочники успевают пройти какие-то азы. Но после того как они отслужат год, если им это понравится, они могут быть призваны уже по контракту – на 3 года, потом на 5 лет и так далее.
Андрей:
Что сегодня дает служба в армии?
Александр Каньшин:
У нас есть такая организация – Общественная палата. Я был в составе первых трех ее созывов. В 2006-2007 годах мы поднимали вопрос, армия была в тяжелом положении именно с точки зрения отношения молодых ребят к службе. Очень много было откосов, авторитет был низкий, и мы думали, как поднять авторитет службы. Получается, для одних долг, для других нет. Один сынок какого-нибудь чиновника обучается в Лондоне, Майями, Цюрихе, а Иван из Калужской или Брянской губернии должен оттянуть лямку два года. При этом мы прекрасно понимаем – если человек окончил школу, его призвали в армию – не было у нас такой возможности, чтобы за два года он сохранил знания. Иногда и здоровье могло подвести. Что сделал Шойгу, элементарно – ведь он начал с внимания и заботы о военнослужащих. У них есть душевые кабины, посмотрите, какие казармы, возможности, обмундирование, экипировка. Это очень важно. А мы же тогда ребят даже морозили, там умирали люди от переохлаждения. Я к этому тому, что армии боялись. И мы думали, как же сделать так, что даже если армия непривлекательна, то человек чувствовал бы, что он должен послужить. А если не служил, то он будет в какой-то степени изгоем общества. И тогда на законодательном уровне принимались акты о том, что если человек не отслужил в армии, не отдал свой долг – он не имеет права занимать государственные посты. Наверное, это справедливо, согласитесь? Вот что называется социальным лифтом. Поскольку сейчас авторитет поднялся – раньше в армию отправляли военкоматы, как похоронная команда, то сейчас это торжественное мероприятие. Важно поднять на щит тех ребят, которые отслужили. В том числе я хочу сказать, что мы сейчас стремимся не только поднять, сделать социальным лифтом службу в армии для самих ребят, но и для родителей. Не буду скрывать, что очень много идет по призыву ребят, у которых только мать, многие из сельской местности. И мы решили в мае провести вместе с Минобороны, с главным управлением по работе с личным составом Вооруженных Сил, мощную акцию, посвященную солдатским матерям – "Сердце матери". Начать ее в станице Тимашевке Краснодарского края 29 марта. Напомню, в Тимашевске есть музей, посвященный Устинии Степановой, которая в годы Великой Отечественной войны отдала 9 сыновей в армию, и все девять погибли. Один из них стал Героем Советского Союза. Мы хотим, чтобы армия была социальным лифтом и для родителей, чтобы уважение к тем, кто отдали своего ребенка в армию, было в обществе на совершенно другом уровне.
Анна Николаева, газета "Санкэй симбун" (Япония):
Мы бы хотели уточнить по поводу главного военно-политического управления. Вы недавно говорили о том, что Минобороны планирует воссоздать это управление, а в войска войдут заместители командиров подразделений по политической части.
Александр Каньшин:
Да, это заявление было сделано в «Интерфаксе» некоторое время назад, я в это время находился за рубежом. Пока это в стадии проработки, официального решения нет. Позиция в обществе – еще когда в Общественной палате я был председателем комиссии по нацбезопасности, мы выходили с предложением и к предыдущему руководству Минобороны. Техника вооружения усложняется. Международная ситуация сами видите, какая. Нам немаловажно, кого мы готовим в Вооруженных Силах. Представляете, если в армию приходит молодой человек. За год, а контрактника за три года, мы его обучим стрелять, водить боевую технику, прыгать, бегать, платим деньги. Но если мы ему не дадим составляющую морально-психологическую, идеологическую, культурную – то мы можем наплодить сотни тысяч убийц, которые будут воевать за тех, кто больше денег даст. Поэтому немаловажно, чтобы человек наряду с боевой подготовкой, физической и морально-психологической имел и идеологическую. Он должен служить Отчизне, народу, и понимать, что он не должен превращаться в наемного убийцу. В этой связи мы предлагали руководству Минобороны рассмотреть вопрос о более системном подходе к вопросам, связанным с воспитанием, обучением людей. Придать этим структурам веса, как было в советских Вооруженных Силах. Армия должна служить не политическим партиям или каким-то группировкам, не представителям военно-промышленного комплекса. Она должна служить народу, государству, подчиняться законам и присяге. Это должна быть четкая система. Не хочу сказать, что сейчас у нас что-то плохо в Вооруженных Силах, – отнюдь. Просто с повышением боеспособности и боеготовности Вооруженных Сил с точки зрения комплектования личным составом, обеспечения сложной техникой вооружения должно идти параллельно и усиление военно-идеологической составляющей. Это позиция общественников. Какова будет позиция руководства Минобороны, какие будут приняты решения – я сейчас сказать не могу, потому что не располагаю обстановкой.
Вероника Горбунова, Телеканал "МАСТ":
Как ведется взаимодействие с молодежными организациями?
Александр Каньшин:
В России или за рубежом? Я представляю Международный комитет организации офицеров запаса и резерва. Этой организации 7 лет, она создана в 2011 году. В ее состав входит 27 стран. Причем половина этих стран, даже больше половины сейчас – это страны НАТО, половина – страны бывшего Варшавского договора. В эту организацию входят достаточно влиятельные структуры, такие как клубы генералов, адмиралов стран НАТО. Среди них генералы и адмиралы, находящиеся в резерве, запасе, в отставке, а также действующие – в том числе министры, начальники штабов. Мы объединяемся, взаимодействуем. Последнюю акцию проводили в Париже, до этого в Вене, Москве, Астане, Братиславе. Когда мы встречаемся, то обязательно приглашаем и молодежь. Для нас очень важно, чтобы мы не просто контактировали на уровне больших генералов, старших офицеров, но и чтобы мы передавали это наше взаимодействие и взаимопонимание молодежи. Мы неправительственная организация, по своим уставным документам мы не вмешиваемся в дела других государств. Но мы дружим, общаемся. 9 мая прошлого года мы собрались в Братиславе, и на Кургане славы, где захоронено более 4 тысяч советских военнослужащих, освобождавших Европу, пошли возлагать цветы. Были представители России, Франции, Украины, Казахстана, Венгрии, Польши, Германии. Мы собрались – на уровне дипломатической или военной ситуации сегодня не всегда есть контакт. Вспомним отношения с Польшей, с Украиной. Мы же взаимодействуем, не ведем разговоры о политике. Мы просто между собой общаемся, информируем друг друга и стараемся не потерять эти нити. И всегда вместе с нами ребята из молодежных организаций. Им проще взаимодействовать, глядя на них. Руководители государств иногда ограничены политическими документами, какими-то моментами и явлениями. Они находятся в более тесных рамках, мы это понимаем. А вот общественные организации, в том числе международные и молодежные, в этом отношении более свободны. Что касается России – я член главного штаба Юнармии. Два года назад у Сергея Кожугетовича Шойгу, а он вообще фонтанирует идеями и мыслями. Мне кажется очень удачным его назначение на пост министра обороны. Он человек не сугубо военный, пришел из МЧС. Он гражданский, миролюбивый человек, и в то же время у него есть военная косточка. И он все время даже сдерживает наших полководцев, начальников от проведения жестких мероприятий, в том числе и за рубежом. 22 года он был министром МЧС, когда 22 года живешь рядом с горем людей – совершенно по-другому относишься к их бедам. И вот он предложил создать юнармейское движение, в рамках всероссийского движения школьников. Не готов сказать, насколько живуче само движение школьников, наверное, там проблем много, но поскольку Вооруженные Силы поддержали юнармейское движение – у нас сейчас более 140 тысяч ребятишек, которые входят в Юнармию.
Вероника Горбунова, Телеканал "МАСТ":
Я знаю, в школах специально создаются полицейские классы.
Александр Каньшин:
Это очень хорошо. Но юнармейское движение, пользуясь ресурсами Минобороны, сегодня очень живуче. Там ребята приобщаются к военно-спортивным играм, в частности, Победа. Проводят фестивали, мероприятия. В этом году мы отмечаем столетие комсомола. Мощнейшая была организация, 40 миллионов человек в ней состояли. Принципы молодежного движения, работы с молодежью фундаментальные остались, и вот сейчас они переносятся на работу с подрастающим поколением. Юнармейское движение, полицейское движение, дружба с природой, животными – это очень хорошо. Насколько я знаю юнармейцев – думаю, что это очень стройная, хорошая система, и думаю, что она имеет хорошие перспективы. В любом случае принцип работы с детьми вы знаете – чем больше детям отдаешь, тем больше получишь. А мы хотим, чтобы они росли сильными, и в то же время добрыми и благородными. Организаций молодежных у нас много. Тут многое зависит от вас, журналистов. Если где-то опубликовать интервью, где-то поддержать акцию – конечно, будет лучше.
Ютта Зоммербауэр, Газета Die Presse (Австрия):
Мы в Австрии не отмечаем этот праздник, и для меня было бы интересно узнать, какое значение он имеет для мужчин в России. Просто, если Вы могли бы еще более подробно рассказать. Спасибо.
Александр Каньшин:
Я часто бываю в Вене, мне очень нравится этот город. И мы заседание президиума комитета очень часто проводим в Вене – это центр Европы, красивый город, от Москвы лететь 3 часа. И люди, наши офицеры, ветераны, в том числе с востока, из бывших советских республик туда прилетают с удовольствием. Вена очень гостеприимная, и мы очень благодарны им. В том числе хочу сказать народу Австрии, руководству Австрии большое спасибо за память о наших военнослужащих, которые погибли в годы войны. Вы знаете, что наши войска, которые в 1945 году освобождали Европу, в том числе и Австрию, очень бережно относились к Вене. Это факт. Если американцы очень берегут своих военнослужащих и в годы войны, поэтому они часто применяли так называемые ковровые бомбардировки – идет мощный, сплошной вал огня, чтобы можно было уничтожить сопротивляющиеся войска, чтобы сохранить свои жизни. С одной стороны, это правильно. Мы же шли по принципу сохранения культуры. Есть даже фильм, когда мы дом Моцарта сохранили ценой жизней наших солдат. Мой дядя воевал в Австрии и привез оттуда скрипку. Она у нас в семейном архиве. Он освобождал Вену. И у него есть медаль за взятие Вены, или освобождение Вены. Я очень этим горжусь. И когда мы проезжаем центр Вены, где вы сохранили обелиск, посвященный нашим военнослужащим, которые сохранили Европу. Спасибо вам за это. Мы приходим к этому обелиску, возлагаем цветы. Хочу обратить внимание наших коллег в странах Восточной Европы, которые сейчас пересматривают историю, стараются снести памятники, захоронения – это отбрасывает цивилизацию в пещерный век. Потому что воевать с людьми, которые выполняли свой долг, уже после их смерти – наверное, самое низменное. Возвращаясь к Вашему вопросу, хочу сказать – женщины оценивают мужчину, обращая внимание на его красоту. Но красота неважна, для мужчины важно, чтобы он был благородным защитником. И вот 23 февраля характеризует мужчину как защитника. Но мужчина должен защищать не только Отечество, но и свою женщину, жену, девушку, мать, сестру, младших. Мы миролюбивая страна, у нас сейчас территория – приблизительно восьмая часть суши. Полезных ископаемых у нас около 40%. Население у нас небольшое, примерно 2% жителей планеты. Удержать такую территорию таким населением очень сложно. Нас упрекают – вы сидите на полезных ископаемых. Вы предлагаете нам это раздать другим странам, или уйти, а тут пусть африканцы приезжают, золото и нефть добывают? Это тяжелый исторический цивилизационный процесс интеграции экономики, и он должен идти поступательно, постепенно. Может быть, лет через 500 человечество доживет до того, что не будет государств, границ, будет единая система. А пока мы вынуждены защищать свою землю, оборонять, и держать свои Вооруженные Силы, воспитывать наших ребят защитников. Еще раз спасибо Вам за вопрос и за вашу страну и народ.
Антон Алексеев, Эстонское телевидение и радио :
Вы офицер в отставке, человек, бывший в армии, теперь уже гражданский. Как Вы относитесь к перспективе легализации в России частных военных компаний? И те, кто сейчас, как мы понимаем, погибли в Сирии, непонятно сколько людей от огня американцев и их союзников – они для вас герои, или те, кого нужно было бы в России судить за наемничество? Поскольку такая статья в российском Уголовном кодексе есть. Спасибо.
Александр Каньшин:
Первое: я отрицательно отношусь к частным военным компаниям. Как военный профессионал, может быть, я устарел, отстал. Мне трудно понять смысл, хотя, наверное, в мировой практике они есть. Второе: вопрос о погибших. Разная информация идет. Я в нее не вникал. Может, тут еще сказалось то, что я несколько дней назад вернулся из ОАЭ, находился две недели там в командировке и не очень владею информацией. У меня привычка армейская, потом работа в Общественном совете Минобороны, до этого в Общественной палате – я часто приходил в Администрацию Президента и говорил – надо так сделать, надо этого министра убрать, что-то еще. И мне всегда говорили – Александр Николаевич, вы рассуждаете, не до конца владея информацией. Меня это приучило к тому, что если я чем-то не владею, то не говорю.
Андрей Витюк :
Недавно в прессе прошла новость о формировании в РФ мобилизационного резерва. Военнослужащие в запасе при заключении контракта будут проходить военные сборы и подготовку. Как Вы оцениваете данную инициативу, на каком этапе ее реализация? Речь шла о 2018 г.
Александр Каньшин:
Я уже представился, что я президент Международного комитета офицеров резерва. Мы очень мощная структура, в нашу организацию входят, например, испанские резервисты, их президент является вице-президентом Международного комитета. Входят в организацию в качестве наблюдателей резервисты ФРГ. У них штаб-квартира в Бонне, они к нам приезжают. Королевства Норвегии. Я обратил внимание, у них очень мощная система подготовки резерва. У нас миллионная армия, много это или мало? Для такой страны, как наша, это и много с точки зрения содержания людей в казарме, и это очень мало. Посмотрите, какая территория. И без подготовки резерва мы не выживем. За рубежом те же американцы мало держат в казармах военнослужащих. Это называется система постоянной боевой готовности. В любой момент люди поднимаются по тревоге и совершают полеты, марш-броски и так далее. Резервисты же находятся в резерве. В 9 утра они приезжают с гражданки в часть, поставили машину, переоделись и занимаются физической, огневой, морально-психологической подготовкой. Вечером переодеваются, получают за это деньги, какие-то льготы и так далее. В случае возникшей ситуации они переодеваются – и полетели в Африку, или у себя на территории. Еще в Общественной палате я понаблюдал за этой ситуацией, говорил с экспертами – мы поднимали вопрос, что нам тоже нужна эта система. Но она сопряжена с финансами. Наша страна была не готова с точки зрения экономики, а также с точки зрения правовой. Потом были внесены изменения в законодательство, и проводился эксперимент в Вооруженных Силах. Настало время, когда мы должны провести сборы, нашли под это деньги, подвели законодательную базу. Скоро вы узнаете, какой есть опыт, какие наработки. К этому двигаться необходимо, это железно. Думаю, что за резервистами будущее. Чем меньше у нас будет вообще в мире вооруженных сил, находящихся в постоянной боевой готовности, тем лучше. К сожалению, Россия вынуждена сегодня снова войти в виток гонки вооружений. Это прискорбно. Я горжусь нашими Вооруженными Силами, техникой вооружения, офицерами, летчиками, в том числе выполняющими задачи в Сирии по борьбе с терроризмом. Но меня не радует, что мы вынуждены огромные средства, которые могли бы потратить на детей, здравоохранение, культуру, тратить на боеготовность. И поверьте, не мы инициаторы этого.
Евгений Мещеряков, студия документальных фильмов "Киновзгляд":
Александр Николаевич, Вы возглавляете МЕГАПИР. Ей уже год до 25-летия. Есть ли у вас представительства? Расскажите немножко об ассоциации, какие у нее основные направления деятельности?
Александр Каньшин:
Наша организация образовалась в тяжелейшие дни российской истории, это осень 1993 года, когда был расстрел Белого дома нашими военными, профессионалами. И тогда возникла идея. Я тогда увольнялся, понимал, что армия не должна быть направлена против своего народа. И я понимал, что надо выстраивать взаимоотношения внутри нашей страны, нашего государства. Днем рождения ассоциации является 30 октября 1993 года, в этом году нам 25 лет. Она была создана офицерами, генералами Вооруженных Сил, сначала сухопутных войск, которые находились в отставке и в запасе. Среди нас и маршал СССР Дмитрий Тимофеевич Язов, он жив и здоров до сих пор. После нашей встречи я поеду к нему домой поздравлять его с днем рождения. Это последний маршал Советского Союза. Был маршал Михалкин, другие видные военачальники. Нас поддержали деятели культуры и искусства. Сегодня это одна из серьезных структур в нашей стране. Зайдите на сайт Национальной организации офицеров запаса Вооруженных Сил МЕГАПИР, там много информации, документов. У нас есть представительства во всех регионах, и в правительстве, и в Госдуме, и в Совете Федерации, и в администрациях субъектов. Задачу мы свою видим, первое – мы считаем, что офицерский состав, офицерский корпус – это градообразующий, системообразующий сплав. Потому что, находясь в Вооруженных Силах или в отставке, мы всегда государственники, ратуем за сильное государство, сильная армия и сильный резерв. В том числе много занимаемся подготовкой молодежи в службе в Вооруженных Силах. Семь лет назад мы были инициаторами создания Международного комитета. Нам проще иногда устанавливать взаимоотношения между собой. Приведу пример, мы как-то были в Египте, в Александрии, где собрались американцы, французы, русские – все представители антигитлеровской коалиции. Пригласили мы туда и немцев. И посмотрели сражение Эль-Аламейн. В этом году мы отмечали 75 лет Сталинградской битве, но мы не очень много о ней знаем. Гитлер заявлял, что Роммель проиграл Монтгомери под Эль-Аламейном, это Александрия, на севере Египта. Поэтому он проиграл под Сталинградом. Мы никак не могли понять, какое отношение имеет Африка к Сталинграду. Когда мы приехали туда и собрали крупную научную конференцию в Александрийской библиотеке, оказалось, что там в Африке воевало всего 200 тысяч, а под Сталинградом – 2 миллиона. Представляете разницу? Но при этом для Гитлера очень важно было хотя бы дивизию танковую снять и бросить. Если бы Роммель победил в Африке, то можно было 1-2 дивизии бросить под Сталинград. А там каждая дивизия играла роль. Тот же Родимцев, который с дивизией переплывал через Волгу – оставалось всего два района в Сталинграде. Утром стрелковая дивизия, 10 тысяч человек, переправлялась – к вечеру от нее ничего не оставалось. И вот мы доказали, что Сталинградская битва была связующей в Африке. Еще неизвестно, кто больше сыграл эту роль. Немцы сами признали. Они нация умная, историческая память у них срабатывает у них хорошо, в отличие от некоторых наших бывших союзников.
Александр:
Как воспринимаются вашими зарубежными коллегами из Западной, Восточной Европы офицеры запаса российской армии? Как идет общение, строится ли оно конструктивно? Нет ли взаимных претензий?
Александр Каньшин:
Те, кто служил в армии и прошел горячие точки, видел кровь, боль, потери товарищей – вне зависимости от разницы языка, культуры, национальностей мы друг друга всегда понимаем, уважаем и ценим. С учетом ситуации на международной арене отношение к армии и к Вооруженным Силам всякое. Не все нас любят, но все уважают нашу армию. Конечно, у нас свой язык общения, мы друг друга знаем, когда-то вместе учились в военных академиях, бывали в горячих точках, иногда нет и языкового барьера. Мы обмениваемся взглядами, и я понимаю, что очень много людей, которые искренне нас уважают, искренне нам сочувствуют в той ситуации, в которой мы оказываемся, например, в той же Сирии, и нас поддерживают. Более того, иногда офицеры с Запада ко мне подходят и говорят: "Саша (мы называем друг друга по имени), ты знаешь, мы обратили внимание, что в Европе информационная война против вас развязана капитально. Даже показывают, что у вас в магазинах пусто, скоро есть будет нечего". Я тогда собрал нескольких генералов стран Европы, в том числе из стран бывшего соцлагеря, пригласил их в Москву. Показал им одним из наших торговых центров, повозил, покатал. Мы посмеялись. Они увидели, что есть у нас в России еда, все нормально. Жаль, что нарушена интеграция с Европой. Я учился в Америке и Европе, когда уволился из Вооруженных Сил. Я очень люблю Европу и не могу понять происходящего. Может быть, мы в России тоже в чем-то неправы – но для того язык и дается, чтобы мы общались, говорили на уровне дипломатов. Нельзя, чтобы мы начали разговаривать на уровне пушек.