Онлайн-конференция

Финалисты восьмого сезона Большой книги ответят на вопросы читателей

На этой неделе стартует ежегодный совместный проект информационного агентства РИА Новости и Национальной литературной премии Большая книга – онлайн-конференции писателей-финалистов. В течение месяца до объявления победителей восьмого сезона писатели, вошедшие в список финалистов 2013, ответят на все интересующие читателей вопросы. Серию онлайн-конференций открыли финалисты из города на Неве: филолог, ученик академика Д.С.Лихачева, эксперт по древнерусской литературе Евгений ВОДОЛАЗКИН и редактор, издатель и молодой прозаик Вадим ЛЕВЕНТАЛЬ.
(16:37 / 106.03Mb / просмотров видео: 58)
Ответы на вопросы
Медведева Анна Андреевна:
Вадим, а Вы сами, подобно Вашей героине Маше Региной, не мечтали о кинематографе? Не планируете ли вы в будущем снимать фильмы или, по крайней мере, написать сценарий? Хотели бы Вы, чтобы "Машу Регину" экранизировали?
Вадим Левенталь:
Кино – такой соблазн, что его мечтают снимать все. Не думаю, что у меня получилось бы хуже, чем у многих из тех, кто снимает у нас сейчас сериалы. Но все же – нет. Режиссер, прежде всего, руководитель производства. А я и с менее значительной должности на производстве при любом удобном случае сбегу. Что касается экранизации романа, то почему нет? Ясно, что кино будет мало отношения иметь к книге, но ведь чем оно будет дальше от книги, тем больше шансов, что оно окажется хорошим.
Иван :
А вы читали произведения своих коллег, других финалистов премии Большая книга?
Евгений Водолазкин:
Да, безусловно, читаю. Вообще читать современных авторов важно, хотя бы уже потому, что они касаются тех проблем, которых не знали наши классики. А профессиональный писатель читать вообще, на мой взгляд, обязан. Было бы странно, если бы футболист премьер-лиги не смотрел, скажем, чемпионата мира по футболу. Откройте дневники Льва Толстого: из них видно, сколько он читал. Более того, он даже время от времени рассуждал в дневнике на тему, кто лучше пишет: он или Тургенев? Так что читать нужно.
Вадим Левенталь:
Не всё, но читал. Мне очень нравится роман Евгения Водолазкина. Кроме того, мне очень понравился сборник рассказов Анны Матвеевой. "Немцы" Александра Терехова потрясли меня еще полтора года назад, а "Красный свет" я прочитал прошлой зимой и теперь жду не дождусь продолжения.
Светлана Антипина:
В случае победы в этом сезоне премии, на что вы потратите деньги?
Евгений Водолазкин:
Ну, я выполню несколько желаний моих близких: мне так редко удается быть Дедом Морозом. Осталась только малость – победить.
Вадим Левенталь:
У меня большая коллекция шкур неубитых медведей, отдам по сходной цене.
Елена:
Хотели бы вы, чтобы однажды через много лет, школьникам задавали сочинения по вашим произведениям? Сможете ли вы сами написать сочинение на тему: "Что автор хотел сказать..." по собственной книге?
Евгений Водолазкин:
Вы знаете, если через много лет будет существовать ЕГЭ, продолжать существовать, то не хотел бы. Вместо осмысленного изучения литературы последние классы школы превратились в натаскивание на ЕГЭ, на результат по ЕГЭ. И меня бы не порадовало, если бы мой текст изучали в виде кроссворда. Смог ли бы я сам написать сочинение? Так я ведь его и написал – четыре с лишним сотни страниц. О том, что автор хотел сказать, там исчерпывающе.
Вадим Левенталь:
Занятие литературой имеет примерно такое же отношение к школе, как праздник к понедельнику. Впрочем, кто мешает устроить праздник в понедельник?
Ходжер Надежда Степановна:
Уважаемый Евгений Германович, Вы как специалист по древнерусской литературе замечали, насколько этим направлением еще интересуются наши граждане, особенно молодежь? Может ли вообще в наших условиях, что уж там скрывать, литературного обнищания существовать интерес к такому богатству нашей культуры? И большое спасибо Вам за Ваше творчество, желаю удачи в Большой книге!
Евгений Водолазкин:
Надежда Степановна, прежде всего, позвольте поблагодарить вас за добрые слова и пожелания. Что касается граждан, то они у нас, как известно, разные. Один и тот же человек в разных возрастах бывает читающим, не читающим или читающим, но совершенно уже другие книги. По моим наблюдениям, молодые люди гораздо более склонны к общению друг с другом, чем к чтению. Вы знаете, это нормально. Книга – это, конечно, тоже общение, но это общение, так сказать, в измерении вечности – особого рода общение. Молодости требуются конкретные и оперативные ответы. Если уж пытаются их где-то вычитать, то, скорее, в социальной сети, чем в книге. Но со временем становится ясно, что сеть и книга по-разному насыщают. Разница примерно та же, что между семечками и хлебом. И вот со временем приходит день, когда хочется хлеба, и тогда начинают читать Шекспира, Сервантеса, Толстого, античную литературу, древнерусскую литературу. Наверное, нужно ждать этого дня. Каждому.
Антонина:
Набоков говорил, что сюжет каждой его книги рождается мгновенно, тогда как потом начинается рутинная работа по переносу этого сюжета на бумагу. Как вы подходите к написанию книг? Знаете ли вы уже в пятой главе, что произойдет в конце?
Евгений Водолазкин:
То, что произойдет в конце, я знаю уже в первой главе. Другое дело, что этого никогда не происходит. Потому что в какой-то момент герои выскальзывают из рук автора, и это – момент писательского счастья. Они ведут себя по-своему, и вот этот момент свидетельствует о том, что герой, который был глиняной куклой в руках писателя, ожил и начинает двигаться.
Вадим Левенталь:
Набоков говорил, что написание романа – это тяжелая борьба между планированием и вдохновением. Это я понимаю лучше.
Анна Зорина:
Евгений, вы много лет посвятили изучению литературы Древней Руси. А какую литературу вам приятнее читать в повседневной жизни? Не интересно как предмет изучения, а именно приятно.
Евгений Водолазкин:
Ну, Анна, любую. Абсолютно любую: от средневековой хроники до поваренной книги или современного детектива. Лишь бы это было хорошо написано. Я как раз чередую самые разные времена и жанры в литературе – это что-то вроде контрастного душа.
Мошко Елена Владимировна:
Добрый день! Какова вероятность, что с произведениями-финалистами конкурса "Большая книга" смогут ознакомиться зарубежные читатели на родном для них языке? Есть ли возможность у талантливых авторов найти своих поклонников не только в России, но и во всем мире?
Евгений Водолазкин:
Бывая на книжных ярмарках, я убедился в том, что шорт-листы наших основных премий производят на зарубежных издателей серьезное впечатление. Мне трудно говорить обо всех авторах «Большой книги», но могу сказать, что роман «Лавр» вот за год его существования в публичном пространстве сейчас уже переводит более десятка стран, и меня это, в общем-то, радует. Что до возможности наших авторов заявить о себе за рубежом, то, на мой взгляд, сейчас ситуация постепенно улучшается. Достаточно упомянуть о Московском институте перевода, который продвигает наши книги на Запад. Ну, и не только на Запад – за рубеж вообще. И вот как раз с сотрудниками этого института я общался на Франкфуртской ярмарке только что. Это квалифицированная и доброжелательная команда, они реализуют программы различные по продвижению русских книг за рубежом, и такого рода поддержка нашей литературе очень важна.
Вадим Левенталь:
Права на "Лавр" Евгения Водолазкина, например, уже проданы в несколько стран, так что вероятность 100%-ая. И русскую литературу переводят, хотя и не валом любую, но все же. Значит, и читателя она своего находит.
Макаревич Варвара:
Вадим, каким Вам как издателю видится будущее бумажных книг - учитывая как быстро развивается технология цифровых библиотек? Что будет происходить с детской литературой, которая традиционно удобнее в виде книг, однако дети все лучше осваивают гаджеты родителей уже даже в юном возрасте. Спасибо!
Вадим Левенталь:
Судя по тому, как много авторов (ежедневно по нескольку) присылает свои рукописи в редакцию с мечтой увидеть бумажную книгу, люди не удовлетворены пока электронным носителем полностью. Так что говорить о смерти бумаги в ближайшей перспективе, как мне кажется, рано. Детская литература, а точнее детское книгоиздание, как раз та сфера из немногих, про которую можно сказать, что тут всё не просто хорошо, но волшебно. В последние годы появилось и существует с десяток отличных детских издательств, выходит очень много блестящих книг. Так что одно другому не помеха.
Антон:
Добрый день! Скажите, пожалуйста, существует ли в современном Петербурге некое литературное общество? На подобие "кружков" или "салонов". Вот лично вы, например, часто встречаетесь на каких-нибудь мероприятиях?
Евгений Водолазкин:
Вы знаете, для ответа на этот вопрос я кандидатура никудышная. Я не состою ни в одном писательском союзе, не вхожу в кружки, салоны и объединения. Единственное сообщество, к которому я принадлежу, это Российская академия наук, да и та готова пасть под градом обрушившихся на нее непродуманных реформ. Всё это, разумеется, не значит, что я нигде не появляюсь. Такой стиль поведения мне не близок. Просто решая, участвовать ли мне в тех или иных встречах, я соблюдаю определенную умеренность.
Вадим Левенталь:
Салонов вроде "Башни" Иванова нет, не существует. Существуют компании и места, в которых эти компании имеют обыкновение собираться: ну, редакции, кафе, квартиры. Существуют, кроме того, события, на которых велик шанс встретить коллегу: книжная презентация, премия или круглый стол.
Кудряшов Святослав :
Евгений Германович, почему в "Лавре" в поисках "своего" героя Вам пришлось уходить так далеко, на несколько веков назад? Потому что привлекает этот исторический период? Или потому, что в современности таких героев уже нет?
Евгений Водолазкин:
Мой уход в прошлое связан, скорее всего, с тем, что тогда существовала традиция описания добрых людей – так называл святых выдающийся ученый Василий Осифович Ключевский. И это вовсе не значит, что добрых людей сейчас нет, просто описывать их по разным причинам все труднее. Положительный герой – это вообще головная боль современной литературы. Литература средневековья таких проблем не испытывала. Может быть, потому, что она была не вполне литературой – это было что-то другое. Иными словами, для описания "положительно прекрасного человека", по выражению Достоевского, я выбрал соответствующую ему историко-культурную среду. Разумеется, есть и другие пути, и другой материал – современный. Но для того чтобы написать второго князя Мышкина, нужно быть известно кем.